Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 170

…Было уже глубоко заполночь, когда дрожащий от ночного холода Кочевник тихонько постучал условленной дробью в окно спальни Кометы. Спала Хельга чутко и сразу прокинулась.

— Хорошо вы тут устроились, — сказал он с порога, стаскивая облепленные не высохшей грязью ботинки. — И тихо у вас. Думал на собачку наткнусь, специально забор подальше перелазил. А собачки-то и нет. Не хорошо. Во дворе сторож нужен.

— Толку от этих собак? — Хельга, пожала плечами, кутаясь в лёгкий и мешковатый не по размеру халат, накинутый поверх пеньюара. — Ну была бы собака и не на цепи даже, остановила б она тебя?

— Меня – нет. Но тявкнуть бы успела.

— Ты, Дим, вижу, замёрз совсем. Может горячего для согрева?

— Спасибо. Чай с ромом – самое то будет. Где тут у вас батарея? Проскочу пока, погреюсь.

— Батарея? Забудь. В доме камин есть. Там и грейся.

— Камин? Ну-ка, ну-ка, посмотрим на настоящий камин. Пока что в Фалонте ни одного не видал.

Дремавший прямо в зале на диванчике Краснов проснулся от их разговора, доносившегося из прихожей. Когда в залу прошёл Кочевник, он крепко пожал ему руку со словами:

— Ждал тебя пораньше. Давай к огню, грейся.

Кочевник развалился в кресле и блаженствовал, вытянув к камину ноги.

— Ночь сегодня холодная выдалась. Минус пять - не хило для осени в этой широте, — словно оправдываясь произнёс он.

Краснов кивнул.

— Как успехи, Дима?

— Да ничего пока конкретного. Но кое-какие намётки всё же есть. Помните, я вам рассказывал про того лысого типа? Ну который в казино вас срисовал?

— Помню, помню.

— Так вот, личность эта колоритная и известная в кругу контрабандистов. Сейчас пытаюсь на него выйти. Получается пока не очень, народ сплошь настороженный, языком не треплет. Но тут, я думаю, главное слух пустить, что лысым кто-то настойчиво интересуется. Тогда у него появится интерес для встречи.

— Не факт.

— Да, не факт, но очень вероятно.

— Контрабандист, говоришь. И очевидно – моряк. Если так, то и судно своё у него должно быть.

— Не знаю, но по слухам так и есть. Только в порту оно не появляется. У лысого какие-то трения с властями. Впрочем, понятно какие.

— Скидывает товар вдоль побережья? А патрульные катера?

— Чёрт его знает, видимо мужик он ушлый.

— Хм, — Краснов задумчиво потёр подбородок. Своей инициативой Кочевник несколько предвосхитил задуманное им самим по изучению вариантов срочного отхода из Фалонта. — Прими похвалу, Дима. Контрабандист твой нам вполне может пригодиться.

— Рад стараться, Пётр Викторович, — улыбнулся Кочевник, и вдруг стал серьёзным. — Только вы ни словом не обмолвились о том, какого же чёрта наш контрабандист пялился на вас в «Фунте».

— А о чём говорить? Прознал про платину? Возможно. А возможно, что и нет. Эта тема пока что преждевременна.

— Ну коли так…

Хельга появилась с подносом и поставила его на устланный клеёнчатой скатертью стол, перегородивший самый центр залы. Видимо такое расположение стола было сообразно представлению хозяина об уюте. Кочевнику она подала прямо в руки большую парующую чашку с чаем, смешанным с ромом три к одному – как он любил. Себе она приготовила обычную порцию зелёного чая с измельчёнными цветочными лепестками без всякого там спиртного, а Краснову полюбившейся ему сокарский кофе.

Краснов к этому времени успел вновь связаться с Еронцевым, а через него с Оракулом и Красевичем. Прямо над столом, посредством переговорника, развернулась стереопроекция, поровну разделённая надвое изображением капитана и комнатки в съёмной квартире, где пребывали остальные. Выдержав паузу, давая обменяться приветствиями и шуточками, он привлёк общее внимание деликатным покашливанием.

— Всё никак не наговоритесь, полуночники, — он переводил взгляд то на стереопроекцию, то на Кочевника с Хельгой. Наступила тишина, все ждали продолжения. — Для начала обрисую вам некоторые свои предположения и моё виденье дальнейших планов нашей компании. Кратко и конспективно, так сказать. А после перейдём к обсуждению. Хочется послушать ваши соображения.

Доклад, а точнее изложение тезисов уместилось в отведённые им самим десять минут. Рассчитывать время своих выступлений он научился ещё в академические годы, с тех пор в этом только совершенствовался. А говорил он прежде всего о Велгоне и о гремевшей за океаном войне. И вскользь о текущем положении группы, грозящем в самое ближайшее время резко поменять качество.

— Так что же, Пётр Викторович, — обратился Красевич, — засиделись мы здесь? Я хоть завтра готов. Чужаков здесь нет и в помине, а с бандюками воевать, да от полиции бегать – это не для меня. Скучно.

— Скучно ему, — Хельга фыркнула. — Тут ситуация назревает, а тебе скучно.

— Ситуация давно назревает. С первого дня.

— И скоро она разродится, — поддержал Ярему Кочевник. — Я тоже не вижу смысла засиживаться здесь. Но вот Велгон… Насколько я понимаю, легализоваться в Велгоне на порядок сложнее, чем в Фалонте, если вообще возможно.

— А никто и не говорит о Велгоне, — ответила Хельга. — Есть получше варианты. Хакона, например. Или Новороссия…

— Остановимся на Новороссии, — вмешался Краснов. — Можно конечно взвесить варианты с обеими Ракониями, но на правах старшего заявляю: они нас в обозримом будущем не интересуют. Хакона же, в качестве новой операционной базы, далеко не идеальна для нас. Побережье и часть южных провинций, что контролируют Новороссия и армия ХВБ – это оперативный тыл фронта. Отсюда следует, что ни о какой свободе действий и речь не идёт.