Страница 35 из 170
Люди Губастого выскочили из-за поворота стремительно, ни единым звуком до этого не выдав своего приближения. Их было трое – вооруженных гладкостволками. И они бы всех положили за секунду-другую, окажись реакция Бронелоба и Кочевника не на высоте, ну или почти на высоте… Первый картечный выстрел пришелся в спину зазевавшегося охранника – того самого недавнего паникёра. Бронелоб и второй боевик выстрелили друг в друга одновременно. Пуля Бронелоба вошла противнику в челюсть и вышла из затылка вместе с мозгами и осколками черепа. А сам Бронелоб в упор получил картечь в грудь и тоже умер мгновенно. Кочевник упредил свою смерть на долю секунды, выстрелив от бедра. Разрывная пуля попала в цевьё «Стэрдвика», сбив ружьё с линии прицеливания и размозжив державшую его кисть. Боевик, однако, выстрелить успел, но заряд картечи ушёл в потолок. Вторая пуля прошла сквозь его шею, не задев позвонков и не разорвавшись. Последний охранник отомстил за смерть коллеги, всадив две пули оставшемуся боевику под сердце.
Раздумывая над тем, что оставаться на месте бессмысленно, Кочевник подобрал дробовик и переложил из чужого кармана в свой горсть патронов. Дробовик он дозарядил, добавив в надствольный магазин шестой патрон. Затем махнул рукой последнему охраннику.
— Давай за мной! И ружьё захвати.
Они завернули в проход, из которого только что выскакивали враги. И были тут же обстреляны. Коридор оказался довольно длинным, метров тридцать пять-сорок, и каким-то загнутым что ли. Одинокий стрелок укрывался за углом в самом его конце и лупил по ним из «Сичкаря» очередями по три выстрела. Очередей он успел сделать три. Первые две – по Кочевнику, но тот пустился в пляс. Со стороны показалось бы, что он чувствует, куда идут пули, но это было не совсем так. Разве только на уровне инстинкта он это чувствовал. Всё дело в тренировках и опыте. Вот и выходило, что ни одна из пуль так и не попала. Третья очередь пошла в охранника и каким-то чудом тоже его не зацепила, хотя он стал как вкопанный. Наверное, стрелок оказался слишком нервным.
Затрещиной выведя охранника из ступора, Кочевник подхватил его за локоть и они поспешили ретироваться на прежнюю позицию. А где-то в проходе со стороны лестницы что-то кричали и готовились к новой атаке. Был ещё и третий путь, открывавшийся с этого «перекрестка».
— А если мы сейчас туда пробежимся? Куда выйдем? — показал рукой Кочевник.
— Не-э, это мы выйдем нос к носу к этим мудерам. Там дальше коридор заворачивается по окружности. Планировка второго этажа такая. Радиальная, кажись, называется.
— Какая-какая? И кто ж эти лабиринты понаделал?!
Для отхода Кочевник выбрал прежний путь, но для начала надо было расправиться со стрелком. Он выглянул и отпрянул назад, моментально прозвучали выстрелы. Очередь прошла мимо, пули вонзились в стену почти без разброса. А Кочевник успел сделать безрезультатный выстрел из «Хальнерса». Дальше пошла короткая игра на нервах стрелка. То стрелок высунется и пальнет, то Кочевник выглянет и спровоцирует его зарядом картечи. Опустошив магазин, Кочевник вновь взял «Хальнерс» и на этот раз выстрел оказался удачным. Четырехлинейная пуля ударила в стенку рядом с лицом стрелка, внутри пули ударник по инерции сжал предохранительную пружину и ударил по капсюлю, чем вызвал подрыв заряда. Вместе с выбитыми из стены осколками штукатурки и бетона, осколки пулевой оболочки попали боевику в лицо и вошли в глаз.
— Пошли!
Они бросились в коридор. Стрелок оказался жив, но был надолго, если не навсегда выведен из строя и не представлял угрозы. Хоть это и был обычный бандит, а не вражеский солдат, которого можно взять в плен, Кочевник не дал охраннику его добить. Но «Сичкарь» на всякий случай взял себе. Да и патронов для «Хальнерса» в обойме оставалось всего два.
Они побежали дальше. А Кочевник на ходу гадал живы ли Краснов и Оракул. И где, чёрт подери, Ярема?
Красевич, между тем, разрядил «Стэрдвик» в не ожидавшего его появления боевика и выстрелил вдогонку во второго. Но тот успел юркнуть в дверь ближайшей комнаты. Тогда Ярема подошёл поближе разбил ногой захлопнувшийся дверной замок. Хлипковат замок оказался. От силы удара дверь распахнулась, словно тугая пружина, и резко отскочила обратно, встав в прежнее положение.
К его ногам подкатилась винная бутылка с огнесмесью, которую при падении сшиб застреленный бандит. Встав сбоку от двери, Красевич распахнул её ударом ноги. Потом выставил в проем ружьё и наугад расстрелял до конца магазин. В ответ раздалось несколько пистолетных выстрелов.
— Ладно, — сказал себе Ярема и вернулся за бутылкой.
Огонь, высеченный зажигалкой, мгновенно захватил промасленную тряпку. И вот бутылка полетела в комнату, которая, как вскоре выяснилось, была совсем крохотной. Не прошло и минуты, как засевший боевик закашлялся и сипло выкрикнул:
— Не стреляй, гад!
Красевич молчал.
— Не стреляй, я выйду! — вновь выкрикнул боевик. — Ты ведь не под Канальей? Не стреляй, я легавым сдамся!
— Ну выходи, выходи.
На пол у дверного проёма лязгнул пистолет. Вскоре появилась и настороженная чумазая физиономия. Молниеносным ударом Красевич послал боевика в нокаут, а потом вытащил за ноги безвольное тело.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять – штурм выдохся. Во-первых, боевики Губастого понесли такие потери, на которые они явно не были готовы. Даже не видя картину в целом, они больше не горели желанием продолжать бой и откровенно саботировали приказы своих звеньевых. Во-вторых, идя коридорами второго этажа, Красевич стал замечать давление на психику. У него появилось муторное ощущение неуверенности и тревоги. Зная, что это всё штучки Краснова, а то и Оракула, он старался на свои ощущения внимания не обращать. Но всё равно было не по себе. Он держал направление, ориентируясь на шум перестрелки, которая вскоре затихла. Как оказалось, последняя организованная группа, а вернее кучка боевиков поспешила смыться из казино.