Страница 34 из 131
- Боль, голод, - сказал Биннесман. - Может быть, еще какие-то простые чувства. Но это существо никогда не станет тебе другом. Оно словно лосось, который поднимается по реке. Исполнит свое предназначение - если нам повезет, - а потом исчезнет. Ты должна привыкнуть к этой мысли. За чашечкой чая тебе с ним никогда не посидеть."
- Ох, - сказала Аверан. Она не стала говорить чародею, что Весна, на ее взгляд, обделенное существо и что это несправедливо.
Снова сев на лошадей, они присоединились к свите Габорна и вскоре поехали дальше.
- Больше никаких чар на сегодня, - сказал Биннесман. - Вместо этого я буду говорить. Путь к чародейству, - начал он наставительно, - это путь к Силе. Но путь нелегкий. Ты действительно хочешь по нему идти?
Аверан спросила:
- Откуда мне знать?
- Честный ответ, - сказал Биннесман. - Я хочу слишком многого от несмышленого ребенка. - Он призадумался. И девочка поняла, что прежде он никогда не размышлял о том, как учить кого-то своему ремеслу. - Давай скажем иначе: твой путь, как я думаю, будет тяжелым и полным опасностей. Отправишься ли ты в дорогу?
- Это вы о Подземном Мире? - спросила Аверан. - Хотите, чтобы я пошла туда с вами и с Габорном?
Самой ей совсем не хотелось идти в это самое страшное из всех страшных мест.
- Возможно, - ответил Биннесман. - Моему вильде нужна пища, и пища эта именно там и находится.
- Знаю, - сказала Аверан. - Я и сама чувствую жажду. Прошлой ночью я была сыта, но уже снова хочу крови. Понимаете... что бы я ни ела, оно меня не насыщает. То есть я могу есть мясо, зелень, но не наедаюсь. Как будто ем воздух. И если так будет продолжаться, я не знаю, чем это кончится.
Весна ехала рядом на сером жеребце, сидя в седле так, словно в нем и родилась. Услышав, что Аверан говорит о еде, она сказала:
- Кровь - да.
Биннесман слушал задумчиво. Девочке это в нем нравилось.
- Очень странно, что в число твоих сил входит еще и желание есть опустошителей. Но знаешь, ты можешь с ним бороться. Ты не обязана их есть. Земля не заставит тебя служить ей. Будешь сопротивляться этому желанию - и оно исчезнет. Правда, с ним исчезнет и сила, которую ты получаешь, уступая ему.
- Как у Габорна?
- Как у Габорна.
- И желание это меня больше не будет мучить? - спросила Аверан.
Биннесман покачал головой. Его борода защекотала ей шею.
- Я... не могу сказать. Оно ослабеет, но порой все же будет возвращаться. Думаю, оно останется с тобой, пока ты жива. Ты всегда будешь хотеть крови опустошителя и будешь пытаться представить, что это такое обрести силу. И, возможно, будешь жалеть о том, что потеряла. Но путь в жизни бывает только один. Когда мы его выбрали, остальных для нас уже не существует.
- Бранд часто говорил, что жизнь - это путешествие, а не место назначения, - сказала Аверан. - И что путешествовать надо с радостью.
- Хм, - сказал Биннесман, - с этим согласились бы многие мудрецы, но я бы не стал утверждать категорически, что она или путешествие, или место назначения. Жизнь может быть и тем, и другим.
- Так что же мне надо делать, чтобы стать чародейкой? - спросила Аверан.
- В действительности это простое дело, - ответил Биннесман, - хотя мы вечно представляем его более трудным, чем оно есть: мы получаем силу через служение. Я служу Земле, и в ответ она служит мне.
- Как будто и впрямь легко, - сказала Аверан.
- Легко? - переспросил Биннесман. - Для большинства это вовсе невозможно, а для тех, кто вообще умеет это - чрезвычайно трудно. Вот почему на свете так мало чародеев. Но для тебя оно и вправду может оказаться легким. Потому-то на ладонях твоих и появились зеленые листья, и корешки проросли в одежде, и силы ты получила, которыми другим никогда не овладеть.
- Но что я сделала для Земли? - спросила Аверан.
- Понятия не имею, - сказал Биннесман. - Ты заботилась о грааках. Может, это было служением? А еще ты бросилась на помощь моему вильде, когда оно падало с неба.
Но ни то ни другое не показалось Аверан заслуживающим награды.
- Позволь спросить, случалось ли тебе видеть что-то дурное в делах Земли и пыталась ли ты это исправить? Аверан кивнула.
- Как это произошло в первый раз? - спросил Биннесман.
- Я была еще маленькой...
- Сколько лет тебе было?
- Не помню... два, три года?
- Продолжай.
- Мама взяла меня на реку, чтобы я помогла ей стирать, и там я увидела куст. Не знаю, как это растение называется. Больше я нигде его не встречала. И на этом кусте было полно гадких, жирных зеленых гусениц, они поедали листья. Я их убила.
- Всех?
- Всех, каких нашла. Почти всех успела убить в первый день, пока мама не отвела меня домой. А назавтра вернулась и убила оставшихся.
- И как поживал с тех пор твой куст?
- Спасибо, замечательно, - сказала Аверан. - Вырос большой, и когда на нем созрели красные ягоды, я их посадила. Теперь вокруг Башни Хаберд растет не один такой куст.
- Я думаю, что тем самым, - сказал Биннесман, - ты хорошо послужила Земле. А теперь расскажи про опустошителей. Что ты видишь, когда смотришь на них?
- Тоже вижу... что-то дурное, - сказала Аверан. - Когда они спустились с гор к Башне Хаберд, когда земля задрожала под их ногами и тучи гри заслонили солнце... это было дурно. Не должно быть такого.
- Тебе хотелось их убить? - спросил Биннесман.
- Я понимала, что они убьют Бранда и всех, кого я только знаю. Но их убивать я не хотела. Я хотела только, чтобы они убрались обратно, туда, откуда пришли.
- Я думаю, - сказал Биннесман, - что твоим уделом может стать именно это - помочь отправить их обратно. Возможно, это уже твоя судьба и от нее не уйти.
Аверан вздрогнула.
- Но я всего лишь маленькая девочка.
- Имеющая неестественное пристрастие к мозгу опустошителей, - возразил Биннесман, - и могущая стать Охранительницей Земли.
- А что это значит - быть Охранительницей Земли?
- Ты станешь ее защитницей. Твоим занятием будет поддержание жизни, защита и помощь всему маленькому и беспомощному на Земле.
- Такому, как мыши и ростки? - спросила Аверан.
- И люди, - отвечал Биннесман.
- Вот уж не думала, что люди маленькие и беспомощные, - сказала Аверан.
- Детям они, конечно, такими не кажутся, - кивнул Биннесман. - Но ты видела опустошителей и можешь теперь понять. Было время, много веков назад, когда люди жили общинами и постоянно бегали от опустошителей. Жили в лесах, пугливые, как олени, вечно прятались и дрожали от страха. Мы и сейчас испытываем ужас перед ними, и нам по-прежнему легче убегать, чем сражаться.