Домой возврата нет

- Не жалуюсь! - во всю глотку орал тот. - Сдается мне, со мной еще на год подпишут контракт. Похоже на то. Если подпишут, лучшего и желать нельзя.

- Так это ж здорово, Брас! Замечательно!.. А как Миртл?

- Отлично! Отлично... Слушай... - орал он, - она тут рядом! Это она меня надоумила позвонить. Сам бы я нипочем не додумался. Ты ж меня знаешь!.. Мы все про тебя читали... про эту твою книжку. Миртл мне все рассказывала. Она вырезала из газет все, что про тебя пишут. Вот это успех так успех, верно?

- Пожалуй, да, - безо всякого восторга ответил Джордж. - Продается книга хорошо, если ты это имеешь в виду.

- Вот-вот, я ж так и знал! - отозвался Небраска. - Мы с Миртл тоже ее купили... Только я еще не читал, - виновато прибавил он.

- А это не обязательно.

- Нет, я прочту, прочту! - бодро закричал Небраска. - Вот только выберу время.

- Ах ты, чертов лгун! - добродушно сказал Джордж. - Ты ж сам знаешь, что вовек не прочтешь.

- Да нет, прочту! - торжественно объявил Небраска. - Дай только уйду на покой... Слушай, она у тебя здорово толстая, а?

- Что верно, то верно.

- Сроду не видал такой толстенной книги! - радостно кричал Небраска. Носить и то устанешь!

- Ну, а я устал, пока писал.

- Верю, будь я неладен! Прямо в толк не возьму, как ты напридумывал такую прорву слов... Но я все равно прочту!.. Кой-кто у нас в клубе уже про нее прослышал. Вчера мне про нее говорил Джеферз.

- Кто?

- Джеферз. Мэт Джеферз.

- Неужто он читал?

- Нет, он покуда не читал, жена его читала. Ее хлебом не корми - дай книжку почитать, она все про тебя знает. Они знали, что я с тобой знаком, вот он мне и сказал...

- Что сказал? - вдруг перепугавшись, перебил Джордж.

- Да что ты и меня вставил в книжку! - заорал Небраска. - Это правда?

Джордж покраснел.

- Ну, видишь ли, Брас... - начал он, запинаясь.

- Это жена Мэта говорит! - во весь голос проорал Брас, не дожидаясь ответа. - Говорит, меня всякий узнает!.. Что ты там про меня понаписал, Обезьян? Это я, точно?

- Ну... видишь ли, Брас... понимаешь... тут такое дело...

- Да что с тобой, дружище? Это я или не я?.. Нет, вы только подумайте! - изумленно и радостно орал он. - Старина Брас и вдруг в книге! - И, должно быть, обернувшись к Миртл, взволнованно сказал потише: - Это я, точно! - И снова Джорджу торжественно: - Слушай, Обезьян... Вот честное слово, я ужасно горжусь! Я потому и позвонил, хотел тебе это сказать.

23. ОХОТНИКИ ЗА ЗНАМЕНИТОСТЯМИ

В Нью-Йорке его книге оказали куда лучший прием, чем у него на родине. Автора никто не знал. Ни у кого не было причин отнестись к ней предвзято, заранее думать о ней худо или хорошо. И хотя это не бог весть какое преимущество, однако тем самым книгу могли судить по справедливости.

Как ни странно, в большей части ведущих газет и журналов появились вполне хорошие рецензии. Вернее, "хорошими" их назвал издатель Джорджа. Рецензенты хвалили книгу, и потому публика охотно ее покупала. Самому же Джорджу хотелось, чтобы хоть кто-то из господ рецензентов, даже из тех, которые приветствовали его как "находку" и пересыпали свои фразы лестными словами в превосходной степени, оказался чуть более проницательным. Подчас он предпочел бы, чтобы рецензент несколько глубже проник в его замысел. Но после того, как начали приходить письма от его бывших друзей и соседей, ему стало не до разногласий с теми, кто пожелал сказать о нем доброе и ласковое слово, а вообще он с полным основанием мог быть доволен отзывами о своей книге.

Он читал рецензии жадно, лихорадочно, и рано или поздно ему предстояло увидеть их все, ибо издатель получал вырезки со всей Америки и все их показывал Джорджу. Тот таскал к себе домой толстые пачки и там на них набрасывался. Всякий раз, как его нетерпеливый взгляд встречал слово похвалы, оно будто завораживало его, и он в радостном исступлении принимался шагать по комнате. А читая резкий, грубый, неблагосклонный отзыв, он совсем падал духом; даже если это было напечатано в каком-нибудь захудалом листке где-нибудь в глуши на Юге, пальцы у него начинали дрожать, он бледнел, комкал и мял эту рецензию и ожесточенно ее проклинал.

Всякий раз, как рецензия на его книгу появлялась в каком-либо из лучших журналов или еженедельников, ему стоило великого труда заставить себя прочесть ее, а не прочитать он тоже не мог. И вот он подкрадывается к ней, точно собирается схватить змею за хвост, и когда видит свое имя, сердце его готово выскочить из груди. Сперва он пробежит глазами последнюю строчку, потом, густо краснея, вопьется в статью и в два счета ее заглотает. Если он сразу видел, что статья "хорошая", в нем поднималась неодолимая радость, он ликовал, хотелось распахнуть окно и кричать всему свету о своем торжестве. Поняв же с первых слов, что приговор будет суровым, Джордж читал страдая, не в силах оторваться, и отчаяние его было так велико, что ему казалось - песенка его спета, он перед всем светом выставлен дураком и неудачником и уж больше не сможет написать ни строчки.

После того как появились самые важные рецензии, почта его понемногу приобрела иную окраску. Поток проклятий из родного города не иссяк, но теперь приходили и письма иного рода, от совсем незнакомых людей, от читателей, которым книга понравилась. И раскупали ее, видимо, совсем неплохо. Она даже появилась в некоторых списках бестселлеров, и вот тут-то началось. Скоро почтовый ящик уже ломился от писем поклонников его таланта, и с утра до ночи весело звонил телефон: Джорджа засыпали приглашениями на завтрак, на чай, на обед, в театр, на воскресную поездку за город - куда угодно, только бы он пришел.

Что же это - наконец-то Слава? Да, наверно, - и на первых порах жадное желание поверить в нее захлестнуло Джорджа, он почти забыл про Либия-хилл и очертя голову кинулся в распростертые объятия незнакомых людей. Он с ходу принимал одно приглашение за другим, и у него не оставалось ни минуты свободной. Всякий раз, как он куда-нибудь отправлялся, ему казалось - его ждет все золото, вся волшебная прелесть мира, все, о чем он прежде мечтал. Наконец-то он займет в этом великом городе почетное место среди великих мира сего, заживет жизнью такой счастливой и полнокровной, какой никогда еще не знал. На каждую новую встречу с каждым новым другом он шел так, будто его ждет неслыханная, пьянящая радость.