Страница 82 из 214
Однако многие, кажется, решили вынести все до конца. Что же до незваной молодежи из высшего света, эти по-прежнему смотрели представление с жадным интересом. Даже когда Лоуген орудовал шпилькой, одна молодая особа с точеными чертами ясного лица, какие так часто видишь среди ее сословия, обернулась к соседу и сказала:
- По-моему, это страшно интересно, как он все делает. Правда?
- Ну! - коротко, одобрительно отозвался молодой человек, и восклицание это, которое могло означать все, что угодно, было явно принято за согласие. Речь их, как и у всех "незваных", была странно приглушенная, обрывистая. И девица, и молодой человек говорили почти не раскрывая рта и едва шевеля губами. Видно, такая у них у всех была мода.
А Лоуген толкал шпильку все глубже, и вдруг кукла сбоку разорвалась и из нее полезла набивка. Лили Мэндл смотрела все время с неприкрытым ужасом, и когда из куклы стали вываливаться внутренности, прижала руку к животу, словно ее затошнило, произнесла: "Брр!" - и поспешно вышла. За ней последовали другие. И даже миссис Джек, которая в начале представления накинула изумительный, шитый золотом жакет и пай-девочкой, поджав ноги, уселась на пол прямо перед маэстро и его марионетками, теперь поднялась и вышла в коридор, где уже собралось большинство гостей.
Заключительные номера этого цирка смотрели почти одни только незваные, друзья самого Свинтуса Лоугена.
В коридоре Эстер Джек увидела Лили Мэндл, которая разговаривала с Джорджем Уэббером. Светло и ласково улыбаясь, она подошла к ним и с надеждой спросила:
- Тебе хорошо, Лили? А вам, дорогой? - нежно обратилась она к Джорджу. - Вам нравится? Вам не скучно?
Лили ответила хрипло, гортанно, с отвращением в голосе:
- Из куклы уже кишки вылезают, а он знай сует эту длиннющую булавку... брр! - Она сморщилась от омерзения. - Ну, тут я не выдержала! Это было ужасно! Пришлось сбежать! Я думала, меня вывернет наизнанку!
Плечи Эстер затряслись, она вся покраснела и судорожно, истерически прошептала:
- Ну конечно! Просто ужас!
- Да что же это такое? - спросил, подходя к ним, Родерик Хейл.
- А, Род, здравствуйте! - сказала миссис Джек. - Ну, как вы это понимаете?
- Совсем не понимаю, - ответил он, с досадой поглядев в сторону гостиной, где Свинтус Лоуген все еще терпеливо делал свое дело. - Что это все-таки означает? И кто он такой? - прибавил Хейл сердито, словно его следовательский, привыкший опираться на факты ум был раздосадован явлением, которое не мог постичь. - Какая-то жалкая разновидность декаданса, что ли, - пробурчал он.
Тут к миссис Джек подошел муж и, недоуменно пожав плечами, сказал:
- Да что же это? Господи, может, это я сошел с ума?
Эстер Джек и Лили Мэндл склонились друг к другу, сотрясаемые беззвучным неодолимым смехом сообщниц.
- Бедняжка Фриц! - в изнеможении выдохнула миссис Джек.
Мистер Джек в последний раз недоуменно взглянул в гостиную, увидал, какой там разгром, и с короткой усмешкой отвернулся.
- Я пошел к себе! - решительно сказал он. - Дай мне знать, уцелеет ли после него какая-нибудь мебель.
19. НЕПРЕДВИДЕННЫЙ ПОВОРОТ
Представление окончилось, по гостиной прошла легкая зыбь аплодисментов, поднялся говор. Светские модники столпились вокруг Лоугена и наперебой его поздравляли. Потом, никого больше не замечая и не сказав ни слова хозяйке дома, они ушли.
Другие гости подходили к миссис Джек и прощались. Они начали расходиться - поодиночке, группами, парами, и, наконец, остались только близкие и друзья, которые всегда последними расходятся с большого приема: миссис Джек и ее семья, Джордж Уэббер, Лили Мэндл, Стивен Хук и Эми Карлтон. И, разумеется, Лоуген: посреди учиненного им разгрома он укладывал проволочных кукол в свои огромные чемоданы.
Самый воздух в доме странно изменился. Стало как-то пусто, словно что-то кончилось. У каждого было ощущение, какое охватывает назавтра после рождества, или через час после свадьбы, когда молодые уже уехали, или на большом пароходе в одном из портов Ла-Манша, когда большая часть пассажиров высадилась, а оставшиеся с грустью думают о том, что путешествие, в сущности, кончилось и теперь надо лишь просто как-то протянуть время, еще немного - и придется тоже сойти на берег.
Миссис Джек окинула взглядом Свинтуса Лоугена и хаос, который он учинил в ее чудесной комнате, и вопросительно посмотрела на Лили Мэндл, словно говоря: "Можешь ты это понять? Что здесь произошло?" Лили и Джордж рассматривали Лоугена с откровенной неприязнью. У Стивена Хука лицо было, по обыкновению, замкнутое и скучающее. Мистер Джек, который вышел из своей комнаты проститься с гостями и оставался у лифта, пока не проводил всех, теперь заглянул в гостиную, увидел коленопреклоненную фигуру и, комически воздев руки к небесам, негромко воскликнул: "Да что же это?" - и все покатились со смеху.
Но даже когда он вошел в комнату и остановился, насмешливо глядя сверху вниз на Лоугена, тот так и не поднял головы. Казалось, он просто ничего не слышит. Забыв обо всем на свете, вполне довольный собой, он сосредоточенно упаковывал свое раскиданное вокруг барахло.
Тем временем две румяные горничные, Мэй и Джейни, споро убирали стаканы, бутылки и вазочки из-под мороженого, а Нора принялась расставлять по местам книги. Миссис Джек глядела на все это довольно беспомощно, а Эми Карлтон растянулась на полу, заложила руки за голову, закрыла глаза и, кажется, уснула. Все остальные явно не знали, что делать, и просто стояли и сидели, дожидаясь, чтобы Лоуген кончил и ушел.
Жилище Джеков опять погрузилось в привычную тишину. Слитный ропот неугомонного города, вытесненный и забытый во время приема, теперь снова проник сквозь стены огромного здания и окутал их всех. Снова стал слышен шум улицы.
Снаружи, внизу, вдруг взревела пожарная машина, зазвонил ее колокол. Она свернула за угол, на Парк-авеню, и мощный рокот моторов постепенно стих, точно отдаленный гром. Миссис Джек подошла к окну и выглянула на улицу. С разных сторон примчались еще четыре пожарные машины и скрылись за углом.
- Интересно, где это пожар? - рассеянно полюбопытствовала Эстер. По соседней улице прогрохотала еще одна пожарная машина и устремилась на Парк-авеню. - Наверно, большой пожар... шесть машин проехало. Наверно, где-то поблизости.