Домой возврата нет

Эстер Джек окинула все это оценивающим взглядом и, довольная, быстро прошла через всю комнату к двустворчатой двери, за которой находились буфетная, кухня и комнаты прислуги. Еще из-за двери она услышала смех, оживленные голоса девушек и гортанные возгласы кухарки, как всегда, пересыпанные немецкими словами. Распахнув дверь, она очутилась среди увлеченной, деловитой суеты. Большая выложенная кафелем кухня сверкала чистотой, точно больничная лаборатория. Огромная плита с великолепной вытяжной трубой, будто в первоклассном ресторане, казалось, была только что отмыта, выскоблена и отполирована. Многочисленное собрание медных кастрюль, котлов, горшков, сотейников, сковородок всех видов и размеров от крохотной, где только и уместится одно яйцо, до громадины, на которой можно, кажется, наготовить на полк солдат, - было до того начищено и надраено, что миссис Джек могла смотреться в них, как в зеркало. Большой стол посреди кухни белизною не посрамил бы операционной хирурга, а полки, ящики, буфеты и лари выглядели так, словно по ним только что прошлись наждачной бумагой. И, словно драгоценность, ослепительно белел гигантский электрический холодильник, чей на удивленье негромкий, ровный и мощный гул не могли заглушить возбужденные женские голоса.

"Вот оно! - подумала миссис Джек. - Это лучше всего! Лучше всех комнат в доме! Другие я тоже люблю, но есть ли на свете что-нибудь великолепнее и красивее хорошей кухни? И какой у кухарки порядок! Вот бы мне все это нарисовать! Но нет... тут бы нужен Брейгель! В наше время никто не сумел бы это по-настоящему написать..."

- Ой, милочка! - вслух сказала она кухарке. - Какой чудный торт!

Кухарка подняла голову от огромного слоеного торта, на котором она выводила глазурью последние узоры, и на ее длинной, плоской, туповатой физиономии засветилась еле заметная улыбка.

- Вам нравится, да? - сказала она. - Вы думает, он хороший торт?

- Ой, милочка, - так по-детски горячо воскликнула миссис Джек, что кухарка улыбнулась чуть пошире. - Он просто красавец!.. Просто чудо!..

И она в комическом отчаянии пожала плечами, точно не находя слов.

Кухарка, очень довольная, гортанно засмеялась, а Нора сказала с улыбкой:

- Вот это верно, миссис Джек! Я и сама только сейчас ей хотела это самое сказать.

Миссис Джек бросила на нее быстрый взгляд и вздохнула с облегчением: лицо открытое, опрятная, трезвая. Слава тебе господи, взяла себя в руки! Ясно, что с утра больше ни капли не пила. Она хмелеет мигом, если глотнет спиртного, по ней сразу видно.

Джейни и Мэй сновали из кухни в гостиную для прислуги и обратно - в ловко сидящих накрахмаленных форменных платьях, розовые, улыбающиеся, просто на диво хорошенькие. Все идет прекрасно, лучше, чем можно было ждать. Ничего не забыто. Все готово. Уж конечно, прием удастся на славу!

И тут раздался резкий звонок. Лицо у Эстер Джек стало испуганное.

- Джейни, звонят у парадного, - быстро сказала она. И прибавила словно про себя: - Кто бы это мог быть...

- Сейчас, мэм, - отозвалась Джейни, появляясь в дверях. - Я пойду открою, миссис Джек.

- Да, подите, Джейни, интересно, кто бы это... - Она озадаченно посмотрела на стенные часы, потом - на свои платиновые ручные часики. Еще только четверть девятого! Неужели кто-нибудь так рано... А! - Ее вдруг осенило. - Это, наверно, мистер Лоуген. Если это он, Джейни, проводите его в гостиную. Я сейчас туда приду.

- Слушаю, миссис Джек. - И Джейни исчезла.

А миссис Джек напоследок еще раз оглядела кухню, благодарно и одобрительно улыбнулась искуснице кухарке и тоже вышла.

Пришел и в самом деле мистер Лоуген. Эстер Джек встретила его в прихожей, где он на минуту задержался, чтобы поставить два огромных черных чемодана - похоже, их поднял бы не всякий силач. Вид мистера Лоугена подтверждал это впечатление. Он сжал одной рукой вздувшиеся бицепсы другой и, морщась от боли, сгибал и разгибал ее. Заслышав шаги миссис Джек, он обернулся; это был крепко сбитый, плотный человек лет тридцати с густыми рыжеватыми бровями; круглое с крупными чертами лицо после недавнего бритья несколько отливало медью, низкий лоб в морщинах и плешивая макушка поблескивали бисеринками пота, и он утирал их платком.

- Черт! - выдохнул мистер Свинтус Лоуген (под этим ласковым прозвищем он был известен в тесном дружеском кругу). - Черт, - снова выбранился он больше с облегчением, чем со злостью. Перестал разминать ноющие мышцы и протянул хозяйке дома крепкую короткопалую руку, до самых ногтей густо усеянную крупными веснушками.

- Да вы, наверно, умираете от усталости! - воскликнула Эстер Джек. Почему вы не предупредили меня, что у вас столько багажа! Я послала бы шофера вас встретить. Он бы сделал все, что надо.

- А, пустяки, - возразил Лоуген. - Я всегда управляюсь сам. Понимаете, я все вожу с собой - все свое снаряжение. - Он показал на свои внушительные чемоданы. - Тут все, что мне надо для моего представления. Так что, сами понимаете, неохота рисковать. - Он неожиданно совсем по-мальчишески ей улыбнулся. - Больше у меня ничего нет. Если что-нибудь случится неладное... уж лучше пускай я сам буду виноват, по крайней мере, тогда я буду знать, что к чему.

- Ну, ясно! - кивнула миссис Джек, она мгновенно его поняла. - Вы просто не можете ни на кого положиться. Вдруг что-нибудь случится, а вы, наверно, столько лет их мастерили! Все, кто их видел, говорят, что это просто чудо, - продолжала она. - Все прямо в восторг пришли, когда узнали, что вы приедете. Мы столько про вас слышали... право, сейчас в Нью-Йорке только и разговору...

- Ну, что ж, - сказал мистер Лоуген совсем другим тоном, все еще вежливо, но уже явно не обращая ни малейшего внимания на хозяйку дома. Теперь он был поглощен делом: подошел к дверям гостиной и, озабоченно примериваясь, ее осматривал. - Очевидно, это будет здесь, так?

- Да... то есть, если вам тут нравится. Если хотите, можно и в другой комнате, но эта у нас самая просторная.

- Нет, спасибо, - был краткий, рассеянный ответ. - Это вполне годится. Даже очень хорошо... Гм! - Двумя веснушчатыми пальцами он ухватился за пухлую нижнюю губу. - Пожалуй, самое удобное место вон там, - он указал на противоположную стену, - напротив этой двери, а публика рассядется вдоль этих трех стен... Гм! Да... Пожалуй, вот тут, примерно посередине, на книжных полках повесим афиши. Все это, конечно, можно убрать. - Быстрым, широким взмахом руки он словно вымел из гостиной чуть ли не всю мебель. Да! Тогда будет отлично!.. А теперь, если не возражаете, мне надо переодеться, - почти скомандовал он. - Если у вас найдется комната.