Домой возврата нет

- Что ж, я понимаю, - сказал Рэнди. - Может, ты и прав. Но это, по крайней мере, совсем особенная лень.

- Нет, - возразил Джордж, - а по-моему, это очень естественно. Возьми, к примеру, всех этих типов, про которых мы читаем, - увлеченно продолжал он. - Наполеон... и... и Бальзак... и Томас Эдисон!.. - с торжеством выпалил он. - Все они спят зараз час-два, не больше, и день и ночь на ногах... думаешь, потому, что они так уж любят работать? Да ничего подобного! На самом-то деле они ленивые... они просто боятся не работать, потому что и сами знают про свою лень! Вот честное слово! - в восторге продолжал он. - Все они были такие! Возьми хоть старика Эдисона, - с презрением сказал он. - Прикидывался, будто потому работает круглые сутки, что страх как любит работать!

- А ты не веришь?

- Черта с два я в это поверю. - И Джордж презрительно фыркнул. - Спорим на что угодно, если б узнать, что этот Эдисон на самом деле думал, сразу бы выяснилось, что он бы рад каждый день валяться в постели до двух часов дня! А потом встать и почесываться! А потом еще полежать на солнышке. И поторчать с приятелями возле захолустной лавчонки, поболтать о политике и о том, кто осенью станет чемпионом по бейсболу!

- А почему же он не живет, как хочется, что ему мешает?

- Как что, - нетерпеливо воскликнул Джордж, - лень! Только лень. Он боится дать себе волю, потому что сам знает, до чего ленив! И ему стыдно такой жуткой лени, и он боится, как бы про это не пронюхали! В этом вся соль.

- Ну, это уже другая песня! А отчего ему стыдно?

- Оттого что всякий раз, как придет охота поваляться в постели до двух часов дня, он слышит голос своего старика, - серьезно сказал Джордж.

- Старика?

- Ну да. Родителя. - Джордж энергично кивнул.

- Но ведь отец Эдисона давным-давно умер?

- Ну да... но это не важно. Все равно он его слышит. Только повернется на бок, чтоб соснуть лишний часок-другой, и сразу слышит, родитель стоит внизу у лестницы и кричит: вставай, мол, никудышник, я, мод, в твои годы был бедняк, сирота несчастный, так я об эту пору, бывало, уже четыре часа как на ногах и все дела переделал!

- Вон что, а я и не знал. Отец Эдисона был сирота?

- Ну, ясно... все они сироты, когда орут на тебя с утра пораньше. И в школу-то они ходили за шесть миль, не меньше, и всегда босиком, и всегда валил снег. О, господи! - Джордж вдруг рассмеялся. - Все папаши ходили в школу будто на Северном полюсе, не иначе. Все до единого. Потому и вскакиваешь спозаранку, потому не даешь себе роздыха: по-другому-то жить боишься, страх берет, потому что в тебе говорит проклятая кровь Джойнеров... Ну и вот, боюсь, так оно и будет до конца дней моих. По субботам, когда я вижу, как "Иль де Франс", или "Аквитания", или "Беренгария" бросают якорь и разворачиваются, когда вижу скошенные назад трубы и белую грудь быстроходных океанских пароходов, и у меня перехватывает дыхание, и я вдруг слышу пение сирен, - я тотчас же слышу и голос своего родителя: он кричит мне из далекого далека, кричит, что я бездельник и никудышник. И только я размечтаюсь о тропических островах, о том, как своей рукой срываю плод хлебного дерева или как разлягусь под пальмой на Самоа и меня будет обмахивать листом тамошняя красотка, на которой только и надето что наимоднейшее ожерелье, - я тотчас слышу голос родителя. Только размечтаюсь, что кейфую в сказочной Фландрии, вокруг бегают жареные поросята, а рядом бочка и из крана прямо в рот льется пиво, - тотчас же слышу голос родителя. Вот так-то совесть и делает всех нас трусами. Я ленив, но всякий раз, как я поддаюсь своему низменному "я", родитель кричит на меня, стоя внизу у лестницы.

Джорджу было над чем ломать голову - и он только о своих затруднениях и говорил, а Рэнди слушал внимательно и все понимал. Но однажды, к концу его пребывания в Нью-Йорке, Джордж вдруг спохватился, - как же это Рэнди так надолго оставил свою работу? И он спросил Рэнди, как ему это удалось.

- А у меня нет работы, - тихо, с обычным смущенным смешком ответил Рэнди. - Меня выгнали.

- Ты хочешь сказать, этот мерзавец Меррит... - вспылил Джордж.

- Ох, да он не виноват, - прервал Рэнди. - Он просто не мог иначе. На него нажимали те, кто над ним, вот ему и пришлось меня выгнать. Он сказал, я не делаю дело, и это верно, дела у меня не идут. Но только Компания не понимает, что они теперь ни у кого не пойдут. Вот уже примерно с год все застыло на мертвой точке. Ты же видел, что творилось в городе, когда приезжал. Как только у человека заводился лишний грош, он тут же пускал его в земельные спекуляции. Больше ни о каких делах и речи не было. А теперь, после краха банка, с этим, понятно, тоже покончено.

- Ты хочешь сказать, - медленно, раздельно произнес Джордж, - ты хочешь сказать, что Меррит воспользовался случаем и выгнал тебя в шею? Ах, он подлая...

- Да, - сказал Рэнди, - меня уволили через неделю после краха банка. Уж не знаю, может, Меррит решил, что это самое подходящее время от меня отделаться, а может, просто так совпало. Но какая разница? Я давно знал, что этого не миновать. Уже целый год, а то и больше, я этого ждал. Понимал, все равно уволят, не нынче, так завтра. И поверь, - с силой, тихо, раздельно сказал он, - это была пытка. Со дня на день я ждал этого и боялся, холодел от ужаса и знал, не миновать и никак мне эту беду не отвести. Но вот ведь забавно - теперь, когда меня уже выставили, мне полегчало. - Он улыбнулся своей прежней ясной улыбкой. - Да, правда. У меня никогда не хватило бы смелости уйти самому, я ведь недурно зарабатывал, а вот теперь, когда все кончено, я рад. Я уже забыл, что это значит - быть свободным человеком. Теперь я могу высоко держать голову, могу всем смотреть прямо в глаза, даже нашего Великого Человека, самого Поула С.Эпплтона могу послать к черту. И это очень приятно.

- Но что же ты теперь будешь делать, Рэнди? - с тревогой спросил Джордж.

- Не знаю, - весело ответил Рэнди. - У меня пока нет никаких планов. Все годы, пока я служил в Компании, я жил в достатке, но ухитрился кое-что и отложить. К счастью, я не поместил свои деньги в Коммерческий банк и не пускался в земельные спекуляции, так что они пока при мне. И старый родительский дом тоже мой. На время нам с Маргарет вполне хватит. Конечно, другую работу, где бы так хорошо платили, найти не просто, но страна у нас большая, для хорошего человека место всегда найдется. Ты когда-нибудь слыхал, чтоб хороший человек не мог найти работу? - спросил он.