Страница 99 из 105
– Может стол побольше купить? – предложила мама.
– Не стоит, не так уж и часто мы собираемся, а поменять блюда в маленькой кухне удобнее, чем как было раньше, когда приходилось таскать из кухни по длинному коридору в большую комнату, а потом обратно – грязное и недоеденное, – со знанием дела объяснила бабушка.
– Так говоришь, как будто в этой квартире тебе больше нравится, – с задором сказала Ульяна.
– Да, мне здесь удобнее, а прошлый шик в моем возрасте мне уже ни к чему, – и как бы в подтверждении своих слов, не вставая, бабушка повернулась на стуле, взяла кастрюлю с борщом и, вернувшись в исходное положение, поставила суп на стол.
– Мне побольше, – встрепенулся папа и протянул глубокую тарелку.
– Как у Зои дела? – спросила мама. Ульяна как-то рассказала родителям о том, что произошло в общежитии, не утаивая никаких подробностей.
– Нормально, но что-то депрессия у неё никак не проходит. Думаем к врачу отвести, она ж ещё до кучи беременная, – рассказывала Ульяна, – мало ли как на ребенке отразится. Ей и таблетки не все пить можно.
– Давно пора что-то предпринять, – назидательно сказала мама.
– Так за ней Вика постоянно присматривает, – продолжала Ульяна, – кстати, она попросила меня сегодня с Зоей посидеть, но я сказала, что после ужина только смогу. Да и пусть Зоя одна несколько часов, она не совсем же с ума сошла, – сама перед собой оправдывалась Ульяна.
– Если надо – езжай, – сказал папа, – мы поймем, – женщины кивнули в знак одобрения, – ну что ж такое! – воскликнул папа, чуть не выпрыгнув из-за стола.
– Это та твоя новая дорогая рубашка? – поинтересовалась мама у папы, наблюдая, как на белоснежной ткани рукава растекается красное пятно, – скорее всего не отстирается, – констатировала мама.
Ульяна задумчиво смотрела на рубашку и через минуту встала и сказала:
– Вы правы, я всё-таки поеду.
– Возьми еды с собой, я сейчас упакую, – засуетилась бабушка, – вместе с Зоей и поужинаете. Ульяна, конечно, от еды отказалась, а вот деньги «на всякий случай» у папы взяла.
Уже привычным маршрутом добралась до общежития, не без проблем прошла через проходную и на лифте поднялась на седьмой этаж. Телефонный номер Зои отключён. На стук в комнату никто не открыл. На кухне Зои тоже не было. Из общих знакомых, которых Ульяна встретила, когда искала Зою, никто её не видел. Полчаса поисков вызвали легкое беспокойство. Необъяснимое, ведь человек-то взрослый и сам может распоряжаться своим временем, но волнение только нарастало, и Ульяна позвонила Вике. И, несмотря на её уверения, что, скорее всего, ничего не случилась и она, возможно, пошла в ближайший магазин, в который она часто ходит за фруктами, в голосе из телефона чувствовалось напряжение. Ульяна выглянула в окно, которое выходило на ступеньки главного входа. Ждала минут десять, но так и не увидела Зои. Оставалось только вернуться домой, но для очистки совести Ульяна решила ещё раз всё проверить.
В который раз, подойдя к двери и приложив ухо к замочной скважине, Ульяна прислушалась, и в этот раз ей показалось, что вода в душе включена. В голову сразу полезли нехорошие мысли, жуткие картины разворачивались в воображении одна за другой. Для убедительности прислушалась ещё раз: сомнений быть не могло – это шумела вода.
Самоубийство – настолько сугубо личное дело, что о нём, как правило, вообще никому не рассказывают. Смерть настолько вас уважает, что персонально приходит к каждому. А тот, кто рассказывает о самоубийстве, скорее всего, не совершит его. Если же кто-либо шантажирует самоубийством, то такого человека можно только пожалеть, ибо угроза его не что иное, как крик о помощи, из его слов буквально сквозит – «помогите, мне очень плохо».
Ульяну очень тревожило, что Зоя никогда не говорила про самоубийство. Потому она без сомнений попросила знакомого парня, проходящего мимо, взломать дверь.
– Уверена? – спросил он, – Вика знает?
– Знает. Возможно, там с Зоей что-то случилось. Ломай! – без сомнений ответила Ульяна.
Многострадальная дверь поддалась со второго удара ногой. Ульяна вбежала первой и сразу в душевую. Парень через плечо девушки видел, как она отдернула шторку, чуть не повалив всю конструкцию, и для них открылась ужасная сцена, где Зоя в нижнем, уже промокшем, белье сидела на полу, по её лицу текли слезы, но она не всхлипывала, вокруг же всё было запачкано кровью, включая и саму Зою.
– Зоя! Жива? – Ульяна старалась говорить, как можно спокойнее.
Зоя как будто была рада, что за ней пришли, она увидела Ульяну и тут же заревела, попыталась встать, даже не стесняясь малознакомого парня, но пошатнулась.
– Держи, – сказала парню Ульяна, – я пока обмою. Вот ты, Зойка, дура,– бубнила Ульяна, забалтывая своё волнение, как это обычно делают взрослые люди, – другого не могла придумать. Что тебе не живётся, всё есть – живи и радуйся. А эти мужики – козлы, давно пора понять.
– Ещё какие козлы, – зачем-то подтвердил парень, наверное, хотел хоть как-то подбодрить Зою, соглашаясь на что угодно.
Девушки разом взглянули на него и улыбнулись. И по улыбке Зои можно было понять, что она в порядке и скоро забудет это недоразумение.
И уже в комнате, когда парня отправили за инструментом, чтобы хоть как-то починить дверь, а Зоя пришла в себя, переоделась в сухое, Ульяна вела с ней воспитательную беседу.