Саврасова. Девушка нашего века

Сергей Игоревич шёл домой в задумчивости. Недавний разговор по телефону поставил его в тупик. Незадолго до звонка пришло сообщение от некогда известной ему дамы, что к нему имеется весьма серьёзный вопрос, решение которого назрело и его нежелательно откладывать. Конечно, на такое уже не обращаешь внимания, учитывая сколько спама сейчас приходит во все личные контакты, но на тот роковой телефонный вызов ответил по инерции, только что закончив общение с коллегой. Дама настаивала на встрече: ему же и ехать никуда не хотелось, но место, где они должны были увидеться, как специально было выбрано на пути к его дому. Небольшая забегаловка с традиционной для Москвы припиской к вывеске с названием заведения: «Русская, европейская, кавказская кухня», где главное слово конечно «кавказская», и уж если пришёл в такой ресторан, то нет смысла заказывать русские или европейские блюда, зато, будьте уверены, кавказское приготовят изумительно. Сергей Игоревич заказал долму, шампур шашлыка из баранины и стакан красного вина. Женщина опаздывала, и было время подумать.

Как любой приличный мужчина, он не то, чтобы скрывал похождения в бурной молодости, но не распространялся о них и, если спрашивали, – в ответ скромничал. Тем более в семье у него сложился образ неуверенного, в чём-то даже неудачливого человека с хлипким характером. Ещё во время телефонного разговора тщетно пытался угадать по голосу одну из своих бывших подруг. В первую очередь, в воспоминаниях приходили любимые образы, те несколько человек, отношения с которыми запомнились на всю жизнь: и особенно запала в память одна девушка, с которой в своё время был настолько откровенный секс, что, даже по прошествии десяти лет при случайной встрече на каком-то общегородском праздничном мероприятии, общались так, как будто были друг другу родными людьми, хотя все эти годы не виделись, и даже не искали встречи, так как к тому моменту у каждого была своя семья, и было совершенно очевидно, чем может закончиться ещё одно, но уже спланированное свидание. Да, это были такие воспоминания, в течение которых задумываешься: а вот, если бы тогда… то как бы всё сложилось сейчас – лучше или хуже? И почему-то, оглядываясь на прошлое, Сергею Игоревичу казалось, что обязательно могло быть лучше, надо было лишь в определённый момент сделать другой выбор, согласиться или наоборот ответить «нет», да даже просто иногда проспать или встать пораньше и передумать идти на ту роковую встречу – поступки, пропущенные через время, часто выглядят по-другому, вопреки будущему, которое манит идеальностью поведения. Но всё вернётся: и постоянное самокопание, недовольство собой и беспокойство об упущенных возможностях ещё не раз обокрадёт личное счастье. Сергей Игоревич в последнее время перестал задумываться о таких вещах; возраст, в котором он пребывал, диктовал новые условия: необходимо сосредоточиться на настоящем, не упускать жизнь сейчас, и по возможности не расстраиваться из-за прошлого. Простить себя за всё и наслаждаться жизнью – вот общий девиз, к которому он стремился. Но, по правде сказать, не всегда получалось. То чувство кратковременного одиночества, которое он почти всякий раз испытывал перед сном, лёжа в супружеской двуспальной кровати, заставляло ворочаться, насильно думать о другом и стараться не особо себя корить за сделанное. Сергей Игоревич даже внимательнее стал относиться к словам свекрови; её старческие разговоры приобрели для него новый смысл, то, в чём ранее он видел лишь занудство, теперь казалось ему, как минимум, не лишенным смысла.

Наконец-то появилась заявленная дама, и Сергей Игоревич прервал свои мысли. Но сколько ни силился, так и не вспомнил, знакомы ли они: то ли она так сильно изменилась, то ли дело не в прошлой любовной связи, на которую он думал больше всего. Жутко стеснялся и, как многие, кто испытывает сильные эмоции не к месту, осознавал, что со стороны его волнение сильно заметно.

– Алевтина, – без иронии и издёвки напомнила дама своё имя.

– Сергей Игоревич, – машинально ответил мужчина.

– Серёг, ты чего такой важный? Не узнал, что ли? – Алевтина была явно в приподнятом настроении.

– Узнал, конечно, – соврал Серёга, – в университете дело было. Помню, конечно, – а самому и продолжать не охота, за столько лет брака отвык врать незнакомым женщинам.

– Какой университет, – удивилась женщина, – я почти и не училась после школы. В парке Горького познакомились. Ты ради меня на спор реку переплывал.

– Что я переплывал? – еле успел спросить Сергей Игоревич, как поперхнулся.

– Москва-реку, что же ещё.

– Она же от грязи мутная. Я не мог, – и он замотал головой, как бы убеждая скорее себя, чем собеседницу.

– Не мутнее портвейна, который ты перед этим выпил, – Алевтина засмеялась.

«Вот ведь каким я был, – думал Сергей Игоревич, – куда всё девалось…». А вслух спросил:

– И что потом?

– Если не вдаваться в подробности, то потом я забеременела, – всё с тем же задором сказала Алевтина, готовая опять засмеяться, поддержи её собеседник. Но Сергей Игоревич был серьёзен, как никогда.

– А я здесь при чём? – не понял он её намёка.

– Ты пойми, – она опять перешла на «ты», интонационно выделяя это обращение, её выражение лица сменилось на строгое, размякшие губы смыкались в паузах между словами и стали тонкими, – я из-за сына решила встретиться…

– Сына, – эхом отозвался Сергей Игоревич.

Алевтина не обратила внимания на его реплику, продолжала:

– …если я столько лет тебя не беспокоила, то и сейчас не собираюсь. Я долго размышляла и не нашла ни одной причины, почему сын должен страдать из-за своих родителей, которым нужно просто поговорить, как взрослым людям, и прояснить все моменты. Согласись, ребёнок имеет право знать, кто его отец.