Страница 24 из 105
– Залезайте быстрей, пока кобыла подстилку не съела. Ну, совсем одряхлела, на телегу запрыгнуть не можешь? – обратился Поликарп к бабушке, с задором ожидая её реакции.
– Ой, на себя посмотри, зубоскал окаянный! Лучше скажи, дома как?
– Беда дома: немцы. Собираться надо – в лес.
– Вот не пойму я тебя: то ли шутишь, то ли с рождения дурак!
– Убьют – тогда и поймёшь, что к чему.
Внучка бойко запрыгнула на телегу и помогла залезть бабушке, которая, усевшись, повернулась к Поликарпу, чтобы продолжить разговор.
Дорога вытягивалась вверх меж незасеянных одиноких полей. По ней надо было проехать несколько километров, потом свернуть направо в направлении Волги, но, не доезжая реки, вернуться на прежний курс и дождаться пригорка. Казалось, что за ним продолжается лес, напиравший слева, но там, в низине притаилась деревушка – всего в одну улицу с домами в несколько рядов, которые построили сразу после революции. В центре стоял большой каменный магазин с отдельным складом. Из Ржева туда привозили продукты, также деревенские в нём хранили урожай, который в сезон забирала районная машина. Сейчас склад пустовал.
На пригорке Поликарп дёрнул на себя вожжи, по привычке остановился. Он любил с минутку подержать взгляд на знакомых с детства окрестностях, но сегодня пытливо всматривался. И бабушка приподнялась на телеге, взглянула на родную деревню. Девочка почувствовала волнение взрослых и с тревогой зарылась в старую солому.
И ведь вроде бы ничто не вызывало опасений: та же стройная опушка с одной стороны, а любимая река – с другой, и так же коренасто стоял дом почти с краю в конце улицы, но что-то настораживало Поликарпа. Было нечто чужое в отчем доме, неестественность сквозила из не по времени пустых дворов, и самое гнетущее – собаки не брехали. Ни одна! В какой-то неуклюжей позе лежала кошка на обочине у поворота, которым они должны были въехать в деревню.
– Немцы! – глухим голосом бросил Поликарп. – Опоздали.
– Поворачивай быстрее, что встал? – забеспокоилась бабушка.
Из ближнего дома вышел офицер, заметив их, выстрелил в воздух. Тут же выбежали несколько автоматчиков и дали очереди в их сторону. Дед с бабушкой спрыгнули на землю и вползли под телегу. Донеслись обрывки чужой речи.
– Что он говорит? – спросила бабушка из-за колёс телеги.
– Вроде подойти просит…
Послышался рокот мотора, и в их сторону направились два мотоцикла с колясками.
Бабушка поняла, что убежать не получится, открыто встала, при этом незаметно взлохматила причёску внучки, после чего подхватила рукой солому и втёрла ей в голову. На возмущённый взгляд ответила:
– Слишком красивая уродилась – ни к чему это сейчас. Землёй лицо оботри. И побыстрей.
– Пусть мою куртку накинет, – дед с недовольством оглядел простенькое платье внучки.
Мотоциклы подъехали. На них уставили автоматы. Из люльки выбрался крепкий невысокий мужичок.
– Здорово, Поликарп, Матвеевна! Где были?
– Степан, с каких это пор ты допросы устраиваешь?
– С тех самых, как власть переменилась, – Степан кивнул на автоматчиков и, указав на девочку, спросил: – Что с Полей сотворили?
– А тебе какое дело?
– Есть дело, раз спрашиваю.
– Вижу, орлом кружишь! – сказала Матвеевна.
Один из немцев запрыгнул в телегу, и они поехали в деревню. Автоматчик с довольной ухмылкой посмотрел на Полину и попытался схватить её за полную грудь, выступающую даже под курткой Поликарпа, но она ударила его по руке. В ответ тот засмеялся и сказал что-то по-немецки.
Солдаты сопроводили их до центра деревни. Из каменного здания вышел статный офицер в чёрной форме с пистолетом в руке, спросил что-то у командира и пренебрежительно выругался в сторону телеги.
– Партизан ждём, а тут вы с пригорка. Устроили переполох, – пояснил Степан.
Офицер, ещё раз выругавшись, указал на Поликарпа.
– Так знаешь, где партизаны, а, Поликарп? Говори, не хочу я тебе беды, сам видишь, – сказал Степан.
– Знал бы, да тебе не скажу. Немцы едва вошли, а ты уже на побегушках.
Степан с силой ударил старика.
Поликарп упал, вытер ладонью кровь из носа и, достаточно бойко вскочив, заехал обидчику в ухо. Степан вскрикнул и пошёл на старика. Тот попятился, выжидая время для нового удара, но упал от подножки автоматчика. Степан бил Поликарпа ногами. Страх у Матвеевны замер где-то под сердцем, она с дрожью осознала весь ужас происходящего: до этого, понимала, что убить могут, но теперь воочию видела свои худшие опасения.
Степан избивал Поликарпа. Немцы развеселились.
– Diese Schweine sind so dumm, das wir bald keinen Krieg brauchen, um sie zu töten. Sie machen das selbst.
– Ja, genau. Guck mal, wie er sich anstrengt.
– Das Mädel ist nicht schlecht. Nur schmutzig.
– Ka
bloss im Fluss gewaschen warden,[1] – сказал самый здоровый автоматчик, по-хозяйски широким жестом окинул виднеющуюся Волгу и громко засмеялся.
Вмешался офицер: властно отстранил Степана рукой, вынул пистолет и выстрелил в Поликарпа. Тот вздрогнул от неожиданного резкого хлопка, лицо сделалось серьёзным, как бывает, когда важное осознаёшь в секунду, но вопреки уже случившемуся; старик бесстрашно двинулся на немца. Офицер испугался, отступил и ещё три раза выстрелил. Поликарп упал.
Полина вцепилась в бабушкину руку, не спуская глаз с мёртвого деда. Матвеевна тут же засуетилась и, делая вид, что успокаивает внучку, незаметно повернула в сторону дома. Их не остановили, только Степан крикнул вслед, что к вечеру зайдёт.