Страница 29 из 45
Когда она вернулась, ее друзья и Кастедар все еще были на кухне, сидели все вместе за столом и мирно пили чай с пирожными с кофейным ликером.
– Тебя за смертью посылать, – проворчал Анхельм. Рин, не зная смеяться ей или злиться, посмотрела сначала на Анхельма, потом на Кастедара. Губы демона чуть дрогнули в едва заметной улыбке, но тут же его лицо застыло привычной восковой маской. Анхельм собирал какие-то бумаги в свой дипломат, с которым не захотел расставаться по прибытии.
– Ой, Рин, дорогуша, сегодня определенно не самый плохой день в году! – обрадовано начала Альберта, наливая ей чай. – Его светлость предложил мне...
– Госпожа Вонн, – прервал ее Анхельм, – мы же договорились. Полная конфиденциальность.
– Ах, да-да... Прошу прощения, я забылась.
– То есть, им можно знать, а мне нет, да? – уточнила Рин. Герцог кивнул в ответ. Рин прищурилась и задумалась. Анхельм выглядел очень отстраненным, в его взгляде совсем не было той теплоты, с какой он всегда смотрел на нее. Рин прокрутила в голове все, что говорила ему и поняла: Анхельм пытался показать, кто хозяин положения, и выказывал обиду за то, что она довольно грубо осадила его при посторонних, высказав свое мнение о его доверчивости. Ну что ж, справедливо, действительно грубовато получилось. Интересно, как долго он продержится?
– Экипаж ожидает у входа, ваша светлость. Разрешите, я понесу ваш багаж.
Не дожидаясь ответа, она взяла со стола его дипломат и понесла к карете. Анхельм поспешно встал и пошел вслед за ней, чуть не стукнулся лбом о низкую балку дверного проема и успел поймать ее за руку до того, как она вышла.
– В чем дело? – спросил он. Рин удивленно взглянула на него.
– Этот же вопрос я могу задать вам, ваша светлость.
– Прекрати эти глупые шутки, это вовсе не смешно.
– Какие шутки? Если бы я хотела пошутить, я бы надела шутовской колпак, ваша светлость.
– Ты нарочно! – Анхельм отнял у нее дипломат и тихо сказал. – Прошу тебя, любовь моя, не называй меня никогда по титулу.
Рин вздохнула и закрыла рукой лицо: минуты не продержался!
– Ну что ж ты такой мягкий, а... Ничего не поделаешь. Анхельм, прости меня за то, что я так резко высказалась о твоей доверчивости при посторонних.
Взгляд Анхельма потеплел.
– Но, пожалуйста, не будь со мной таким... такой... – Рин тщетно силилась отыскать более мягкое слово, заменяющее «тряпка» и «подкаблучник». – Будь со мной строже, а? Иначе я тебя перестану слушаться.
– Когда я вижу тебя, моя голова отказывается мне подчиняться. Я очень сильно люблю тебя. Я не хочу тебе приказывать, знаю, что ты не терпишь приказов.
Рин помрачнела.
– Послушай. Наши отношения – это отношения лошади и наездника, где лошадь – я, а ты – наездник. Понимаешь? В нужный момент ты должен осадить меня, пришпорить, хлыстом ударить, и в нужный момент – похвалить и дать лакомство. Иначе я удила закушу, а тебя сброшу. И еще копытом под зад дам.
Анхельм взял ее за плечо, нагнулся и, очень серьезно посмотрев в глаза, тихо сказал:
– Я предлагаю тебе новый вариант отношений, где никто ни на ком не ездит. Осмысли.
Анхельм вышел и пошел в карету, а Рин со вздохом направилась обратно, чтобы забрать матросов. Альберта прибирала чашки, а Ладдар вышел к карете.
– Развести такой балаган при посторонних людях, – шепнул ей Фрис, помогая вытащить бессознательное тело из подсобки. – Вы с мальчишкой совсем с ума сошли от любви?
– Не твое дело, – огрызнулась Рин. – Как ты представился Альберте?
– А это твое дело? – развеселился келпи. Рин сдула упавшие на лоб волосы и встала в позу сахарницы.
– Мы можем говорить правду на свой лад, но врать мы должны одинаково.
– Я не представлялся ей, глупая. И нечего срывать на мне настроение, я тебе не мальчик для битья.
Рин сникла.
– Прости. Ты и вправду тут ни при чем.
– Умница. И впредь запомни простое правило: никогда не пытайся как-либо принизить авторитет мужчины при посторонних людях, даже если ты во сто крат умнее и права. Тем более, если ты права. Это залог долгих и счастливых отношений.
– Ну почему Анхельм не может быть таким, как ты?
– Потому что он не я. Наговорилась? Может, пойдем?