Страница 48 из 151
– Она явно была сумасшедшей, – с какой-то странной уверенностью добавил Дима, словно желал себя хоть как-то успокоить. – Если честно, я бы предпочел, чтобы мои родители тоже умерли.
– Ты говоришь так потому, что не знаешь каково это, – мягко ответила девушка. – Я бы предпочла, чтобы мои родители были живы. И пускай бы они бросили меня, но тогда я хотя бы могла утешать себя ненавистью. А так я постоянно скучаю по ним. Все, что у меня осталось – это фотографии и обрывки воспоминаний, когда я была по-настоящему счастлива.
Катя отвернулась, не желая, чтобы Дима видел, что на глаза наворачиваются слезы. Ей казалось, что уже давно пора привыкнуть вспоминать о родителях со спокойствием, но почему-то каждый раз неизменно защемляло в груди. Девушка чувствовала на себе взгляд Лескова, и он явно испытывал неловкость оттого, что своим неудачным вопросом расстроил ее.
С минуту Дима колебался, а затем, чувствуя еще большую неловкость, внезапно притянул девушку к себе и обнял ее. Удивленная, Катя прижалась щекой к его плечу и на миг закрыла глаза. Обида на инцидент с Миланой вдруг отступила, и его объятья показались Кате приятными. Было в них что-то родное и при этом давно забытое, словно Катя обронила это ощущение семь лет назад по дороге в детский дом. Губы девушки тронула улыбка, и она обняла Лескова в ответ.
Но вот Дима отстранился, заметив, как к ним приближается Артем. Наверное, он что-то хотел спросить у Кати, но как всегда выбрал неудачный момент, отчего Лесков почувствовал раздражение. Однако в этот раз Артем выглядел заметно взволнованным, если не сказать – напуганным. И обратился он не к Кате, а к нему, к Диме, словно забыл о негласном правиле, что «отстои» не имеют права сами обращаться к здешней «элите».
– Сенатор, можно с тобой поговорить? – голос Артема дрогнул. Парень смотрел на Диму едва ли не с мольбой, и этот взгляд понравился Лескову еще меньше. Что ему может быть от него нужно?
В какой-то миг Дима уже решил проигнорировать это обращение и попросту предложить Кате пойти покурить, но Джоконда сама повторила вопрос Артема:
– Дим, он хочет с тобой поговорить.
– А я не хочу, – отрезал Лесков, ясно давая понять, что разговор окончен.
Вот только Артем не двинулся с места.
– Сенатор, пожалуйста, это очень важно, – взволнованно произнес он. – Я не буду тебя долго отвлекать. Мы быстро поговорим. Вдвоем. Можно?
На лице Артема читалось отчаяние. Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы эмоции окончательно не захватили его. Впервые парень был настолько напуган.
– Что в слове «не хочу» тебе непонятно? – в голосе Лескова послышались металлические нотки, и Катя непонимающе посмотрела на своего парня.
– Почему ты не хочешь разговаривать с ним? – чуть тише спросила она. – Что он тебе сделал?
– Ничего. Просто я принципиально не хочу общаться с отс...
Дима прервался. Он вспомнил, что теперь Катю считали таким же «отстоем», и чтобы замять свою оплошность, парень направился к Артему и, схватив его за локоть, потащил за собой.
– Что тебе от меня надо? – раздраженно спросил Дима, когда они оказались за углом здания. Артем нервно огляделся по сторонам и быстро зашептал:
– Послушай… Благодаря тебе Джоконду больше не трогают. Можешь сделать так, чтобы и ко мне не лезли? Я не прошу тебя общаться со мной, просто пусть меня оставят в покое!
– Ты нормальный? Я что, нанимался тебя пасти? – Лесков уже начал откровенно злиться.
– Потому что все из-за тебя! – Артем внезапно повысил голос, но затем, испугавшись, что их кто-то услышит, снова перешел на шепот. – Ты не понимаешь! Это я нашел тебя, когда тебе стало плохо. Я побежал к Таксе, чтобы он вызвал скорую! Я бы пошел к Айболитке, но она свинтила с дежурства, и мне пришлось бежать к нему. И теперь из-за тебя на меня объявлена охота. Я слышал, что сейчас Такса сидит в кабинете заведующей, а Койот и остальные пацаны пасут его в коридоре, чтобы узнать у него имя стукача. Если ты ничего не сделаешь, мне конец!
Дима растерянно смотрел на Артема. Услышанное никак не укладывалось в голове, и в первый миг он даже не знал, что ответить. С одной стороны, Четырехглазый действительно помог ему, и теперь он ему обязан. Но, с другой стороны, Дима не просил его о помощи. У него уже были похожие приступы, и он прекрасно справлялся с ними самостоятельно. И если очкарик с чего-то решил, что Дима умирает, то это его проблемы. Возможно, если бы Айболитка действительно не «отлучилась» с дежурства, потому что ее племяннице якобы стало плохо, дело бы вообще не дошло до скорой. Но так случилось. И теперь чердак закрыт, и во всем обвинят Артема. Нет, возможно, если бы нужно было разбираться только с Виктором, Дима рискнул бы взять под защиту очкарика, но закрытие чердака сказалось на всех. В том числе и на старших ребятах.
Лесков отчетливо помнил, как недавно в их комнату заходил Марат и ясно дал понять, что если к концу недели Олег или Виктор не сдадут ему «крысу», то обоих ждут серьезные проблемы. И Дима не собирался ставить под удар Койота, чтобы защитить Четырехглазого.
– Я не просил тебя о помощи, – еле слышно ответил Дима. – Со мной все было нормально.
– Ничего с тобой нормального не было. Я бы не побежал за помощью, если бы не проверил твой пульс. У тебя сердце билось так, словно тебя накачали цистерной адреналина! Я вообще не понимаю, как ты до сих пор жив. Сердце не может выдержать такую нагрузку. Я читал в интернете...
– Не лезь в то, что тебя не касается! – процедил сквозь зубы Сенатор. – Ты все это наворотил, вот сам и разруливай. Я не собираюсь подставлять шею за идиота, который придумывает всякую херню. И уж тем более не собираюсь подставлять за тебя Олега.