Страница 34 из 151
– Можно выйти во двор на пару минут? – спросил Дима и, глянув в окно, уже четко различил фигуру Кати. Девушка поднялась со скамьи и теперь стояла к ним спиной, глядя куда-то сквозь сетку забора. Проследив за его взглядом, Михаил Юрьевич усмехнулся и добродушно произнес:
– Ну выйди.
Стоя у забора, Катя задумчиво смотрела вслед женщине, которая направлялась к подъезду, держа за руку свою дочь. Во второй руке у нее была коробка с тортом, тщательно перевязанная бечевкой. Звонкий голос девочки звучал радостно и нетерпеливо, и Катя легко поняла, кто именинница. Она попыталась вспомнить, каково это – праздновать день рождения вместе с родителями, но воспоминание не принесло должной радости. В груди внезапно потяжелело, и Кате показалось, что ей достаточно протянуть ладонь, чтобы коснуться собственного одиночества.
– Чё делаешь?
Джоконда вздрогнула от неожиданности, услышав у себя за спиной голос Димы. Погруженная в свои мысли, она не заметила, как он приблизился, и почему-то ее охватило смущение. Лицо предательски вспыхнуло, сердце забилось чаще.
– Ничего, – пробормотала она, быстро взглянув на парня. – А что такое?
– Ничего, – тем же тоном ответил Лесков. – Просто спросил.
В этот миг им обоим сделалось неловко. Катя задавалась вопросами, зачем Дима пришел к ней, и, главное, почему Цербер выпустил его на улицу, в свою очередь Лесков пытался правильно сформулировать свои мысли, чтобы разговор все-таки продолжился.
– Так... это… – наконец снова заговорил он. – Что там у тебя случилось во время нашей идиотской уборки?
Катя чуть нахмурилась. Меньше всего ей сейчас хотелось вспоминать о своем позоре. Мысль о том, что лучшие подруги вылили ей на голову грязную воду, до сих пор вызывала волну стыда, обиды и даже страха перед тем, что еще могут выкинуть эти девчонки.
Молчание начало затягиваться.
– Я тебе вопрос задал, – напомнил Дима. Почему-то говорить с девчонками наедине всегда было сложнее, чем в компании. Среди парней можно было позубоскалить, и они сразу же подхватывали шутку, да и девчонки в компании вели себя как-то по-другому. А сейчас все мысли разбегались, словно тараканы, на которых направили луч света.
– Ты можешь сказать. Проблем не будет, – добавил он, заметив замешательство собеседницы. Наверное, она боится, что об ее словах уже на утро будет знать весь интернат.
– Нет никаких проблем, – ответила Катя. – Просто кто-то из девчонок случайно не удержал ведро. Оно же тяжелое, когда с водой.
– Случайно и прямо на тебя? – Лесков недоверчиво посмотрел на девушку, явно давая понять, что ее слова звучат совершенно неубедительно.
Джоконда отвела взгляд. Она не была готова говорить на эту тему и уж тем более с Димой. Меньше всего девушке хотелось показаться жалкой в его глазах. Хватит одного раза, когда она вбежала в мужскую спальню, едва не плача.
Это молчание звучало красноречивее любых слов, поэтому Дима сам ответил за нее:
– Короче, с Миланкой вы так и не помирились.
– Вроде бы помирились...
– Что-то незаметно.
– Я честно не знаю, что происходит, – наконец в голосе девушки зазвучали настоящие эмоции. – Мы поговорили с ней и, мне казалось, что между нами все разрешилось. Но почему-то девчонки по-прежнему не горят желанием общаться со мной. Может, Милана все еще думает, что между мной и Олегом что-то есть? Но ведь ничего не было. Я вообще к белобрысым равнодушна! Мне нравятся темненькие!
В тот же миг Катя осеклась. Перед ней как раз стоял один из представителей «темненьких», и при мысли о том, что Дима мог о ней подумать, девушка начала стремительно заливаться краской. Благо, Сенатор этого промаха не уловил. Он отвлекся уже на половине сказанного, заметив, как Цербер приблизился к окну. Несколько секунд мужчина наблюдал за ними, после чего вновь вернулся к разгадыванию кроссворда.
«Отлично, он заметил!» – подумал парень, чувствуя, что возможность выйти сегодня на прогулку уже не выглядит такой призрачной. Затем он вновь обернулся к Кате и уже чуть мягче спросил:
– Ну и что ты будешь делать?
– А что я могу сделать? – Катя пожала плечами. – Просто буду жить дальше. В конце концов, я спокойно могу обойтись и без друзей.
– Здесь? Сомневаюсь. В общем, что я тебе хочу сказать, Джоконда: если тебя кто-то из пацанов будет доставать, скажи мне. Ну а с девчонками тебе уж придется как-то самой разбираться.
В глазах Кати снова промелькнуло удивление. В голове никак не укладывалось, что Сенатор предлагает свою помощь, и она не могла найти этому ни одного рационального объяснения. Вряд ли Дима это делает просто от скуки: ради развлечения он мог выбрать кого угодно, например, того же Артема. Но он пришел к ней. И в тот раз, когда Катя пыталась докричаться до Олега, именно Дима сказал, что верит ей.
Она молча кивнула, и Лесков, бросив на прощание «еще увидимся», направился обратно в здание. Несколько минут девушка смотрела ему вслед. Почему-то после этого разговора, пускай краткого и неуклюжего, настроение начало улучшаться. Все-таки она осталась не совсем одна. И ладно, если бы подошел кто-то из «отстоев», но нет, подошел Сенатор, лучший друг Койота.
И почему она так по-дурацки разговаривала с ним? Почему слова постоянно застревали в горле, словно кусок сухаря? Он помог ей в прошлый раз, поэтому нужно было разговаривать с ним мягко и приветливо, а она лишь что-то бормотала себе под нос, да еще и ляпнула, что ей не нравятся блондины.