Страница 6 из 20
— И это мне прямо на земле спать придется? — с некоторым недоумением осмотрел Артем пространство вокруг себя, словно надеясь найти если уж и не палатку, то хотя бы спальный мешок.
— Ты что в походы никогда не ходил? — удивился Лонгин.
— Вряд ли поездки на шашлыки можно назвать походами. Раньше мне не доводилось ночевать в лесу, к тому же в походы обычно берут хоть что-то для ночлега.
Следует заметить, что Артема и в самом деле можно назвать жителем полностью городским. Он по-настоящему любил город, любил асфальтированные дороги, метро, торговые центры и панельные многоэтажки, в то же время не слишком жаловал природу, редко куда-либо выбираясь. В итоге даже не будучи по натуре неженкой, парень все же привык к удобствам городской жизни и его недоумение перед тем, что придется спать на голой земле, можно назвать уместным.
— Ну, ничего страшного, — усмехнулся Лонгин, — обстоятельства припрут, и по самое горло в дерьме отдыхать научишься. Радуйся, что куртка теплая есть. Наруби лапника, постелешь, чтобы на голой земле не лежать, да и сам укроешься.
— А укрываться то зачем? От него вряд ли согреешься, лучше уж на костер пустить.
— Костра не будет, а укроешься, чтобы не выделяться. Еще вопросы?
— Полно, но из животрепещущих только три. Нас кто-то может найти? Ты говорил, что того э… хрона сожрут, а меня тут случаем никто сожрать не может? И последний, кто остается на часах?
— Верно мыслишь, — кивнул Лонгин, — вероятность того, что нас найдут немалая. Не могу точно определить, но похоже нас выбросило на пограничных территориях, а их частенько прочесывают. Насчет зверей можешь не волноваться, к тебе пока точно никто не сунется. Ты для них совершенно незнакомое существо, пока пахнешь своим городом. Только умирающий от голода зверь рискнет нападать на незнакомую дичь. В карауле останусь я, а тебе пять часов на отдых, потом меняемся. Теперь быстро за дело, время дорого.
Артем на секунду замешкался, затем полез в сумку — достать свое новое оружие. Он решил просто срезать ветки, чтобы не мучиться обламывая их или собирая. Сейчас клинок выглядел совершенно обычно, не подавая признаков оранжевого свечения как в руках своего прошлого хозяина. Пожав плечами, парень подошел к ближайшему подходящему молодому деревцу. Артем с любопытством подметил, что лес вокруг смешанный и знакомых дубов или берез в ближайшем обозрении не наблюдается. Ну, а среди хвойных разницы не заметно. Он не особенно разбирался в древесных породах и сейчас об этом немного жалел.
Хоть у катара и имелось в наличии очень острое лезвие, но пилить дерево оно оказалось явно не предназначено. Тонкие веточки иногда удавалось перерубить с размаху. То, что даже такая простая задача дается с трудом, невольно вызывало у парня раздражение. Артем, наконец, начал осознавать в какую передрягу попал. Ладно чужой мир, ладно война, но то, что сейчас придется спать на сырой холодной земле, опасаясь неизвестного, то, что завтра ничего не изменится и он не очнется дома в кровати, не пойдет в институт строя планы своей будущей карьеры — все это вселяло страх.
Артем был реалистом, поэтому самым страшным стало понимание, что ни завтра, ни через неделю, возможно ни через год, а может вообще никогда этому не наступит конец и жизнь не вернется в привычное русло. Порой, когда в жизни что-то резко и безвозвратно меняется, пусть даже в лучшую сторону, это все равно вызывает оторопь, а лучшей стороной сейчас и не пахло.
Пусть все произошедшее за сегодняшний день пробуждало страх, вместе со страхом внутри росло раздражение, даже настоящая злость. Случай, обстоятельства, собственная глупость, место, куда он попал, а самое главное — невозможность что-либо изменить. Одни только мысли о собственном бессилии заставляли Артема скрежетать зубами от злости.
Провалившись в эти размышления, парень не сразу обратил внимание на тусклое свечение исходящее от клинка. В руках своего прошлого владельца катар светился оранжевым и потому казался ярче, но сейчас свечение приобрело темно-бордовый, почти черный оттенок. Артем едва ли не физически ощутил жуткую ауру изливающуюся через клинок. Сила исходящая из оружия не просто пугала, а ужасала и этот ужас возрастал с каждым мгновением. Темно-бордовый оттенок сменился абсолютной тьмой, которая поглощала все больше пространства вокруг — расползаясь черными жгутами во все стороны. Казалось, сам лес попытался расступиться перед чудовищным выбросом энергии, воздух задрожал от безудержной мощи. Каждое живое существо в радиусе нескольких километров испытало одно единственное желание — оказаться как можно дальше от эпицентра этого ужаса.
Половина руки удерживающей клинок уже скрылась за непроглядной чернотой продолжавшей расползаться. Трудно передать панику охватившую Артема. Ужас парализовывал волю и сознание, сковывал все тело подобно гигантской ледяной глыбе. Неожиданно для себя, даже сквозь затопивший весь разум страх, Артем почувствовал в непроглядной ауре исходящей от клинка нечто смутно знакомое. На мгновение перед глазами возник образ широкой спины, образ невероятно сильный и яркий, способный вытеснить собой даже страх. Образ, который уже долгие годы прочно занимал место в его голове. Воспоминание о схожем, но даже отдаленно не столь пугающем чувстве, что он испытывал при встрече с отцом. Очень давно.
Всего через несколько секунд тьма вокруг клинка бесследно развеялась. Во всем теле чувствовалась невыносимая усталость, ноги подкосились и Артем безвольным манекеном рухнул на землю. На самой границе сознания доживала последние мгновения одна единственная мысль — он никогда не расстанется с этим клинком, это единственная связующая нить, которую он никогда не смог бы отыскать в своем мире.