Акридж не выдаст !

- Впрочем, может быть, и не поздно, старина, - вдруг сказал Акридж. - На этом балу тетка будет в отличном настроении. Огни, музыка, смех, веселье...

- Нет, - сказал я. - Просить о Доре Мэзон я ее больше не буду. Я не хочу, чтобы меня прогнали с бала, потому что тогда издатель уже никогда больше не даст мне работы. Я не желаю иметь с твоей теткой никаких дел! Кончено! Твоя тетка снится мне иногда по ночам, и я просыпаюсь весь в холодном поту. Она и слушать меня не захочет.

- Прощай, старина, - вздохнул Акридж. - Мне надо подумать о многих печальных вещах.

И он ушел, не взяв у меня на дорогу даже сигары. А это знак, что чувства его расстроены до невозможности.

III

Бал клуба "Перо и Чернила" происходил в огромном зале, похожем на сарай. Этот клуб, очевидно, больше заботился о качестве, чем о количестве своих членов. Огромный оркестр гремел в почти пустом зале. Было холодно, пусто и скучно. Несколько пар вяло кружилось на широком просторе, словно размышляя о бренности человеческой жизни. Вдоль стен стояли золоченые стулья, на которых сидели какие-то унылые субъекты, рассуждая о течениях и направлениях скандинавской словесности.

Эта серая, безнадежная скука всех литературных сборищ всегда приводила меня в отчаяние. Мысль о том, что я каждую минуту могу наткнуться на мисс Юлию Акридж, тоже не придавала мне особенной радости. Я медленно бродил вдоль стен, старясь все время быть настороже, словно кот, который попал в незнакомую улицу и боится, что вот-вот в него бросят куском кирпича.

- Простите!

Вся моя осторожность ни к чему не привела. Юлия Акридж подкралась ко мне сзади.

- Здравствуйте! - сказал я.

Встреча с нею на этом балу оказалась совсем не такой страшной, как встреча у нее в доме. Там я был враль и нахал, которого заслуженно наказали. Здесь же дело обстояло совсем иначе.

- Вы член клуба "Перо и Чернила?" - холодно спросила меня тетка Акриджа.

Ее каменные голубые глаза смотрели на меня без ненависти, но с омерзением. Так чистоплотная кухарка смотрит на таракана, забравшегося к ней в кухню.

- Нет, - ответил я. - Я не член клуба "Перо и Чернила".

Мне совсем не было страшно. Эта женщина раздражала меня, и мне хотелось ее позлить.

- В таком случае объясните мне, что вы здесь делаете. Этот бал не для всех.

Я чувствовал, должно быть, то же самое, что чувствовал Свирепый Биллсон, когда Альф Тодд кинулся на него с кулаками.

- Издатель газеты "Сливки Общества" прислал мне билет. Он просил меня написать статью о вашем бале.

Если я чувствовал себя мистером Биллсоном, тетка Акриджа чувствовала себя мистером Тоддом. Я видел, что она потрясена. Из таракана я превратился в богоподобное существо, которое может по желанию возвысить ее до небес или унизить и смешать с грязью. Губы ее искривились от скорби. Но она не отступила, не сдалась. После минутного колебания она снова ринулась в бой.

- У вас корреспондентский билет? - пробормотала она.

- Да, корреспондентский билет.

- Будьте добры, покажите его.

- Пожалуйста.

- Благодарю вас.

- Не стоит.

И она ушла.

Мне стало веселее, и я стал разглядывать танцоров уже почти без отвращения. Они перестали мне казаться такими противными. Некоторые из них были почти как люди. Да и народу как будто прибавилось. Конечно, этот бал по-прежнему походил на похороны, но то были похороны более веселые. Я уже был рад, что явился сюда.

- Простите..

Я думал, что все формальности уже позади, и раздраженно обернулся. Передо мною стоял толстоватый, завитой молодой человек в пенсне на черном щнурочке.

- Простите, - повторил молодой человек. - Вы член клуба "Перо и Чернила"?

Мое раздражение мигом рассеялось. В конце концов это даже лестно, что здешние людишки упорно отказываются признать меня одним из своих.

- Нет, слава Богу, - ответил я.

- В таком случае...

- Корреспондентский билет, - объяснил я.

- Корреспондентский билет? От какой газеты?

- "Сливки Общества".

Этот молодой человек не имел ни одной из доблестей Юлии Акридж: ни гордости, ни чувства собственного достоинства. Он просиял, как солнце. Он схватил мою руку и крепко пожал ее. Он запрыгал вокруг меня, как ягненок.

- Мой милый друг! - воскликнул он, еще крепче сжимая мою руку. - Мой милый друг, я должен перед вами извиниться. Я ни за что не осмелился бы приставать к вам с такими вопросами. Но, видите ли, на наш бал каким-то образом проникло несколько совсем посторонних людей. Когда я спросил одного из них, он мне ответил, что купил билет. Тут какое-то глупое недоразумение, потому что билеты не поступали в продажу. Я хотел задать ему еще несколько вопросов, но он исчез в толпе, и я потерял его из виду. Наш бал - частный бал, и являться на него могут только члены клуба. Идемте, мой дорогой друг, я сообщу вам несколько подробностей, которые понадобятся вам для вашей статьи.

Он повел меня в маленькую комнатку, запер за мной дверь, чтобы я не удрал, и стал хлопотливо добывать виски и папиросы.

- Садитесь, садитесь, пожалуйста.

Я сел.

- Прежде всего я хочу рассказать вам о нашем клубе. Клуб "Перо и Чернила" - единственная организация подобного рода в Лондоне. Мы этим очень гордимся. Членами нашего клуба могут быть только люди, прославившиеся на литературном поприще. Новые члены выбираются только по приглашению. Выборы эти похожи на посвящение в рыцарское достоинство. В настоящее время членами нашего клуба состоят ровно сто человек. Мы принимаем в наши ряды только тех писателей, у которых есть вдохновение.

- И прямой, широкий, твердый взгляд на жизнь.

- Что вы сказали?

- Ничего.

- Сегодня вы познакомитесь со всеми великими писателями Англии.

- Я уже знаком с мисс Акридж, вашей председательницей, - сказал я.

Лицо молодого человека омрачилось. Он снял пенсне, вытер его Носовым платком и снова посадил на нос. В голосе его прозвучала обида.

- Ах, да, - сказал он, - Юлия Акридж. Она милая женщина, но, говоря между нами, у нее совсем нет административных способностей.

- Неужели?

- Никаких. Говоря по секрету, всю работу веду я. Я - секретарь клуба. Кстати, меня зовут Чарлстон Праут. Вы, должно быть, слышали мое имя.