Веди меня, ветер!

- Она сама сказала, что у вас с ней в этом вопросе полнейшая ясность.

- Когда это ты с ней побеседовать успела.

- Так вчера перед сном посекретничали немного.

- И что она говорит?

- Что ты ей даже как временная утеха не нужен, - я была готова поклясться, что к этой фразе она добавила свой излюбленный взмах пухлой ладошкой. А тон ее приобрел сочувственные нотки. - Ой, прости, милый. Я не хотела тебя расстроить.

- Это она просто постеснялась признаться. Скажи, разговаривали вы с ней об изгое?

- Подожди, дай припомнить… Ох, нет. Ни слова не сказала. Я спросила было о том, как ее угораздило попасть к нему в лапы, а она говорить не захотела.

- Вот видишь. Неприятно ей вспоминать. И ты не напоминай.

- Хорошо, хорошо. Не буду.

- Ей сейчас очень нужны новые хорошие впечатления.

- Ой, и исстрадалась она там одна с ним, голубка. Натерпелась.

- Он ее принудил. Заставил жить с ним. Представляешь, чего ей стоили эти три месяца?

Рунтал заливался соловьем. Таких трелей я ни разу не слышала еще. Он сочинял, как дышал, нашу историю на свой лад. Ему бы сказки писать или легенды рассказывать. Так складно у него выходило. Маира вздыхала и охала. Я на цыпочках двинулась к окну и аккуратно выглянула из-за шторки. Они разговаривали, стоя на крыльце дома. Видимо, вышли, чтоб я не услышала. Только вот одно из окон моей спальни выходило на крыльцо.

- Поддалась она под его давлением. Даже согласилась с ним жить остаться. Сгоряча сказала так. Думала, что больше ничего у нее хорошего в жизни не будет. А когда мы ее с Айгиром из лап изгоя вырвали, так она и одумалась. Знаешь, Маира, так чудесно было смотреть, как она меняется по мере нашего путешествия сюда. Из забитой зверушки в рыжую лисичку. Ее брат говорил, она раньше была именно такой. Задорной, веселой. Мы разговаривали с ней по полночи напролет. И она оттаивала, возвращалась к жизни.

У меня внутри все клокотало от ярости. Я слушала и не понимала, каким человеком нужно быть, чтоб так выворачивать смысл моих поступков и слов, так мастерски искажать правду, так ловко нанизать все то, что я говорила и делала, на одну удобную ему гнилую нитку. Маира поддакивала и кудахтала. В отличие от меня, ей история Рунтара-оторгевателя женских сердец явно нравилась.

- Вот и стыдно ей теперь. Пообещала ведь изгою, дала несчастному ложную надежду. Сердце-то у нее доброе, нежное. Жалеет его. И мне отказывает, потому что перед ним виноватой себя чувствует.

- Ох, бедняжечка! - кажется Маира даже всхлипнула.

- Но ничего, - ласково сказал Рунтар. - Отогреем мы ее. Отойдет, обвыкнется. Ты помоги ей только. У нее ведь не тут никого.

- У нее ведь брат есть!

- Брат… А что брат? Он мужчина. А ей так нужна подруга! Вам, женщинам, будет легче понять друг друга.

- Это правда, да-да-да! Женщины всегда друг друга поддержат, - закудахтала Маира.

- Вот и поддержи ее. Где она сейчас?

- Спит еще. Вчера полночи по комнате бродила. Переутомилась с дороги и уснуть не могла. Потом спала беспокойно, ворочалась. Как ты и сказал, я ей веточку сонного дерева под подушку подложила, она и затихла.

Я бросилась к своей кровати и действительно нащупала под подушкой сухую темно зеленую веточку с мелкими листочками. Доброжелательница! Сердито растоптав ветку, я вернулась к окну.

- Молодец. Пусть поспит подольше, отдохнет и придет в себя. Только представь, как ее брат будет тебе благодарен!

- О-о-о! - заинтересовано протянула вдова.

- Он обязательно будет крутиться рядом с вами. Глядишь, и получится у вас с ним что-то хорошее. Как было бы здорово! Вот бы наши кланы породнились сразу по двум линиям. Мне сестренку, тебе братца.

- Ой, скажешь тоже! - захихикала Маира. - Я ведь лет на десять его старше!

- Ни за что не поверю, что это помеха для такой женщины, как ты! Ты же сама огонь! Он одинок, ты одинока. Айгир еще в пути говорил мне, как хотел бы иметь теплый семейный очаг. Поможешь мне, и я помогу тебе.

- А что делать нужно?

- Приготовь нам на вечер плед и корзинку с вкусностями. Не забудь добавить в питье любовных ягод. Поведу Яру на поляну Влюбленных.

- Хорошо ли это? - усомнилась толстуха. - Ведь принуждение это получается.

- Никакое не принуждение. Она и сама уже готова ответить на мои чувства. Мы только немножко ей поможем.

- Ох, как это чудесно! А как же ее брат? Ведь увяжется за вами.

- А вот брата ее будешь отвлекать ты.

Маира пискнула от восторга.

- А изгой?

- О нем я уже позаботился.

- Правда! А я ничего не знаю.

- Конечно, спишь, как убитая.

У меня дыхание перехватило от его слов. Гнев на Рунтара выветрился в мгновение. Я бросилась в кухню к окну, из которого ночью смотрела на палатку. Палатка на месте. Рядом с ней никого. Движения в ней я тоже не замечала. Подозрение росло, превращаясь в панику. Толкнув дверь на улицу, я сбежала с крыльца. Маира вскрикнула от неожиданности и едва успела отскочить с моей дороги. Я подбежала к палатке и откинула полог. Внутри никого не было. Постель была смята.

- Где они?

- Яра, почему такое беспокойство?

- Где?!!

- Успокойся. В моечную пошли.

Я молча развернулась и направилась в ту сторону, где, как я помнила, находилась моечная.

- Ты куда? Не смей бегать по деревне в ночной сорочке! - окрикнул меня Рунтар. - Это тебе не захолустье изгоя!

Я вернулась к крыльцу, молча сдернула с плеч Маиры ее дурацкий цветастый платок и замоталась в него. Рунтар поймал меня за локоть.

- Остановись, дура! Вздумала дразнить местных холостяков? Тебе изгоя было мало? Я понимаю, ему к бесчестью не привыкать, но не смей позорить меня

! - А в чем твой-то позор?

- Тебя встретили как дорогую гостью, потому что я сказал что ты моя невеста.