Веди меня, ветер!

Слова тетушки вдруг дошли до меня здесь и сейчас. Эти и многие другие. Все, что я слышала с детства, все, что проходило мимо моей души как нечто, что не про меня, вдруг осело в моем сознании. Все правда. Все про меня. Словно глаза открылись по-новому. И это нравилось. Принятие себя успокоило все до глубин души. Ниже уровня чувств. Ниже уровня тела. Глубже той моей части, где обитала та вспыльчивая, ревнивая и уязвленная часть меня, которую я называла змеей. Поверхность сущности может волноваться. Может переживать, впадать в уныние или в состояние счастья. Может менять эмоции, чувства, обстоятельства, действия. А в глубине все остается неизменным. Сильным. Спокойным. И это тоже Я. Все мои переживания, волнения, терзания, огорчения — это тоже я. И моя змея обижалась и подбивала меня на злость именно потому, что я не чувствовала себя достаточно сильной. Не чувствовала себя собой. Я правильно поняла ее. Она — это сигнал. Она указывала на место, где болело. А за этой болью была Я.

За болью всегда прячется сокровище. Это еще один урок тетушки Улы, который вдруг прояснился в моей голове. И со змеей не нужно было разговаривать. Нужно было ее просто полюбить. Ведь она — это я. Любить нужно было себя. Это тоже были слова тетушки Улы. И я думала, что любила себя.

А сейчас я поняла, что на самом деле я любила то, какой видели меня окружающие. Милой веселой ласковой старательной девочкой. Чтоб по-настоящему полюбить себя, нужно было себя принять. А этого делать я даже не пыталась. Зато, кажется, смогла сейчас. Потому что чувствовала в груди спокойное тепло. Свое собственное. И наконец-то чувствовала себя целой.

Я чувствовала свою змею. Ту часть меня, которая обижалась и злилась. Из нее исчез мрак. Там стало мирно. Рассосался комок боли и я вдруг почувствовала желание вздохнуть полной грудью. В моем теле что-то тоже изменилось. В моем теле свободно текла сила. В груди и в спине где-то между лопатками вдруг стало легко и свободно. Словно пропали тиски, сдавливающие мою грудь. Я к ним настолько привыкла, что даже не замечала.

Сейчас тело казалось удивительно слаженным. Я стояла в потоке собственной силы. Она текла во мне и из меня свободно. Я сама себе казалась окутанной золотистым сиянием.

А нет. Не казалась. Я и была окутана золотым сиянием. Вокруг моих рук, ног, груди образовалось золотое облако. Оно устремилось из меня потоком, оно росло и уплотнялось. Оно заполнило кухню, смело муку со стола и воплотилось в ящера, мгновенно занявшего все пространство комнаты. Огромные крылья рыже-золотой рептилии уперлись в потолок. Мои чувства смешались. Это мои крылья скребли по перекрытиям потолка. Это мой хвост вылез в коридор и постукивал о стены. Это я прижала саму себя большим чешуйчатым телом к стене возле окна. Это мой чешуйчатый зад припекала близко расположенная растопленная печь. Это я смотрела на саму себя сверху вниз, и одновременно снизу вверх. Я видела глазами ящера собственное удивленно-шокированное лицо, саму себя словно стукнутую мешком муки.

- Риаган! Риаган!!!- я звала его и вместе со мной ревел мой ящер. Козы испуганно метались по загону и блеяли в ответ. Рев зверя навевал на них страх. Я не могла отделить ощущения собственного человеческого тела от звериного. Движения путались и ящер почти неуправляемо дергался по кухне. И главное — я не знала, как убрать его обратно. Или ее. Никогда не задумывалась, какого они вообще пола — эти ящеры. Потому что история не знает случаев, в которых женщины становились носителями ящера. Это мужская черта. Охотничья.

Почему у меня ящер?!! В голове не укладывалось это чудо или проклятье. Что с ним делать? Как им управлять? А вдруг он вообще не убирается? Кто их знает — женских ящеров. Так и будет торчать на кухне. И я вместе с ним. С ней… А-а-а!

Я все таки обожгла зад ящера об печь. Ощущения были такие же, словно это я сама прислонилась бедром к раскаленному каменному боку. Крыло ящера пробило оконное стекло и застряло в решетке когтем. Больно.

Я боялась попытаться выбраться от из угла и выйти, потому что не была уверена в том, не затопчет ли меня мой собственный ящер. Что за нелепая смерть — сама себя затоптала. Бредово звучит. Зверь обладал гораздо более чувствительным слухом, чем человек. Мир для меня наполнился бессчетным количеством разнообразных звуков. Я, кажется, слышала даже перешептывания муравьев и ворчание сверчка под нашей печкой. Мой ум заполонили добавочные картинки, которые видел ящер. От их обилия гудела голова.

К возвращению Риагана я уже изнемогала от жажды, голода, усталости и потребности сходить по нужде. Охотник появился в доме почти на закате. Я слышала, его шаги больше ушами ящера.

- Милая, смотри, что я принес! - радостный на первых звуках возглас изумленно оборвался в дверях. Увидел мой хвост, догадалась я. А затем полный страха крик. - Яра!!!

- Я здесь! - жалко отозвалась я из угла. Краем зрения ящера я видела, как Риаган протиснулся в дверной проем, без лишних церемоний наступив на мой хвост. Я вскрикнула от неожиданности.

- Кто бы ты не был, убери ящера или я вспорю ему брюхо! - рявкнул озираясь кому-то Риаган и я почувствовала, как в подбрюшье моего ящера уперлось лезвие охотничьего ножа. Того самого особо остро заточенного охотничьего ножа с зазубринками на обухе, которыми как-то хвастался передо мной Риаган.

- Нет, - взвизгнула я от ужаса. - Не надо! Это мой ящер! Здесь никого нет! Никого!

Я заплакала. Не выдержала. Кончились остатки сил и смелости. Я сжалась в своем углу и всхлипывала. Риаган молчал. Наверное, пытался переварить услышанное. А затем острие ножа перестало давить мне в брюхо. Я не сомневалась, что если бы Риаган исполнил свою угрозу, мне было бы очень больно. Невыносимо.

- Что? Твой ящер? Но… Как?

- Я не знаю!!! Я не могу его убрать! - я дрожала от страха, усталости и непонимания, что же именно произошло.