Страница 42 из 116
Я покраснела снова.
- Нет, правда что ли? Ну я так и знал! - он всплеснул руками, встал из-за стола и картинно отнес кружку в мойку. На выходе из кухни он вдруг обернулся и пригрозил мне пальцем. - А ты и в самом деле пожалеешь.
Пару дней спустя я уже перестала краснеть, вспоминая голого Риагана. Нет, вспоминать-то я, как раз, не перестала. Эта картинка намертво вклеилась в мою память. Но я с ней как-то свыклась. Мы с Риаганом вернулись к нормальному общению и тема происшествия у реки осталась, казалось бы, в прошлом. До того момента, пока гуляя вдвоем вдоль берега реки мы не выловили его штаны, застрявшие между камней. И началась вторая волна подколок, шуток и попыток поймать друг друга на «солененьком», как называлось у нас в клане завуалированное пошлое намерение. Должна признать, это было весело. Сохнущие на заборе загона слегка потрепанные рекой штаны-путешественники одним своим видом напоминали нам эту историю. Желая еще раз поддеть Риагана, я даже переделала ее в Песнь о Яре Великолепной и Риагане Белозадом, которую блестяще на мой взгляд исполнила во время вечернего чаепития на крыльце. В ответ на это Риаган прямо на ходу сочинил пару коротких запевок про Яру-вредную лису, заманившую в ловушку благородного охотника. Исполнив эти запевки-дразнилки, он бросил мне в кружку с чаем камешек и демонстративно ушел спать. Я вылила чай и заварила себе новую порцию. Вот ведь… белозадый… Испортил мне чай. Нужно будет точно подложить ему папоротник в постель. Найти бы только его тут…
Не спеша попивая чай, я сидела на крылечке еще долго. Размышляла. В том числе и об этой нелепой истории. Если бы такое произошло со мной и Миканом, я бы умерла от стыда. Я бы корила себя, а моя внутренняя злюка оплевала бы ядом и мои неумелые шутки, и мою нескромность. И уж точно, я никогда не стала бы вновь поднимать эту тему. А с Риаганом можно. Можно дурачиться, пикироваться шутками и подколками. С ним почему-то не страшно. И не стыдно. И змеюка моя молчит. Отдыхает. И хорошо. Можно отпустить себя и расслабиться. И делать то, что нравится. Риаган не осудит и не испугается. Он уже видел меня в роли злого гоблина, в роли вредной лисы, ядовитой гадюки. Знал мою историю и не попрекал ею. Знал, что я поехала за ним, чтоб забыться, и не укорял. Он ведь знал, что я буду волей-неволей сравнивать его с Миканом. И ведь я сравниваю… И со временем, Риаган все чаще выигрывает эти сравнения. Только он не знает об этом. Да, другой. Совсем другой. А может быть Риаган тоже сравнивает меня с этой своей Нарой. Может быть он тоже выбирал такую, чтоб была не похожа на нее. Ведь осталась у него на нее обида. Я же видела. Ему все еще больно. Тогда ему вдвойне тяжело терпеть мою симпатию к сопернику. Я исполнилась признательности к Риагану за это. Из чувства благодарности и просто потому, что хотелось что-то сделать для него, я заштопала дырки на его штанах. Тех самых, которые уплыли от него по реке. В кровать я легла уже глубокой ночью расслабленная довольная и почти счастливая. Если бы я знала, что ожидает меня утром, спать бы не ложилась совсем. Не рискнула бы.