Страница 19 из 116
Следующие два дня Риаган мастерил загон. Вкапывал столбы, приколачивал к ним палки. Он сказал, что к зиме поставит основательный хлев, чтоб животные могли перезимовать. Он всерьез надеется, что я останусь с ним до зимы.
Рассказывая о своих планах, Риаган все время говорил «Мы, для нас, у нас». Меня это угнетало. Не сходилась у меня картинка нашей жизни, нарисованная Риаганом, с моими собственными представлениями о семье и о быте. Жить нужно в клане. С другими людьми. Чтоб рядом были родные люди, друзья. Чтоб было к кому обратиться в случае несчастья. Здесь же — глухое место. Если завтра нас сожрет голодная пума, никто и не узнает. Никто не поможет. Это пугало больше всего. Полная оторванность от всего.
Моя деревня укрыта магическим щитом. Ни один негодяй не пройдет сквозь него. Диких зверей щит пропускает, но они сторонятся скопления людей и никогда не приближаются к домам. Здесь нет ни щита, ни даже забора.
Я благоразумно сидела в доме. Дело даже не в том, что я решила подчиниться Ригану. Я и сама боялась отходить далеко, и потому мое перемещение ограничивалось между домом, туалетом и наиболее близким к дому участком реки. Я чувствовала себя сидящей на привязи.
Второе утро подряд я находила на столе в кухне цветы, полную кадушку чистой воды и уже знакомых мне серебристо-полосатых рыбок. Риаган старался понравиться. Он сдержал свое обещание и сводил меня за травами для чая. Я бродила по горным склонам полдня. Риаган повсюду таскался рядом. Он пытался вовлечь меня в разговор. Не выходило. Разговаривать совсем не хотелось. Не то настроение. Я отвечала односложно. Мысли витали где-то далеко. Тогда Риаган стал рассказывать байки и всякие смешные истории. Я набирала травы и слушала Риагана, сама не замечая, как включилась в эти истории. Вернулись к домику мы разговаривая почти так же легко, как в ту ночь на Совете. Вот только на задворках сознания терлась длинным скользким телом змеюки мысль о том, что именно благодаря этой способности Риагана красиво говорить и уговаривать, я сейчас торчу здесь.
Сама повелась. Дура.
Я маялась от скуки. Чтоб занять чем-то руки я принялась разбирать хлам в третьей комнате в надежде найти там что-то пригодное для использования в хозяйстве. Так я разжилась кучей ветоши для тряпок, двумя кусками простого коричневого мыла, зеркальцем без ручки, прялкой со сломанной осью маховика, веретеном, двумя щетками для чесания кудели, топором без ручки, почти лысым веником, большим металлическим тазом со слегка погнутыми боками, двумя шторками, требующими небольшой штопки, тремя ящиками без крышек, сундуком, открыть который у меня не вышло, и детской подвесной колыбелью. Неужели здесь раньше жила семья с детьми? Да уж, то еще богатство…
На улицу к Риагану отправились обломки старой мебели, куски досок, непригодная на тряпки ветошь, битая посуда, заржавевший слегка плуг, какие-то непонятные мне гнутые железки и мешок с какой-то сушеной травой, определить которую я не смогла, потому что она рассыпалась в пыль и пахла только пылью. Весь мусор был свален за домом, чтоб Риаган тоже посмотрел, не пригодится ли что-то в работе. Обломки мебели сгодятся на растопку. Траву мы вынесли подальше и вытряхнули в рощице. А рваные тряпки сожгли в печи. Слишком ветхие и ни на что не годятся. Плуг Риаган ни за что выбрасывать не захотел. Как и железки.
- Зачем нам плуг?
- На следующий год я хочу распахать один из соседних склонов.
- Зачем?
- Хлеб посадим, - у Риагана даже глаза горели, когда он начал рассказывать мне свой план. Он показывал пальцем, как он заведет пашню и какое зерно посеет.
- А зачем сеять? Мы муку покупали на Великой Равнине.
- Сколько идти до ближайшего города из вашей деревни?
- Десять дней.
- А отсюда — почти месяц в одну сторону, и столько же обратно. Представляешь? Проще сходить один раз и купить зерно для посева, чем таскаться на равнину каждый год, теряя два месяца в переходе.
- А как же остальные продукты?
- Картошку тоже можно растить здесь. Обзаведемся всем необходимым постепенно. А все остальное, что мы не сможем делать сами, будем закупать или обменивать на Большом Совете.
- То есть, раз в три года? - я приуныла.
- Ну, или договоримся с твоим кланом.
Риаган решил сделаться отшельником окончательно. Он не говорил ни слова о том, чтоб попытаться наладить отношения с кланом. Он планировал, как он все замечательно устроит здесь — на краю неизвестности. Нет! Я не хочу так! Пусть заводит свою пашню без меня!
Я повернулась и пошла в дом.
- Яра, ты куда? - окрикнул Риаган. Я молча зашла за угол. - Яра!
Он догнал меня почти у самой двери.
- Яра! - Он поймал меня за руку и потянул обратно.
Я опустила голову. На глаза навернулись слезы. Я прикусила губу, стараясь не расплакаться.
- Эй! Что с тобой? - он приподнял мое лицо за подбородок, чтоб заглянуть мне в глаза и я не выдержала. Я заплакала.
- Ну что же ты? Чего плачешь?
- Я так не могу! Посмотри вокруг! Я не могу представить себе жизнь здесь. Одни. Вдали от всех.
- Яра, лисичка моя солнечная, - он ласково отирал большими пальцами слезы с моих щек. - Все будет хорошо! Мы все сможем. Ты только подумай! Мы все сделаем так, как хотим именно мы. Устроим все по-своему. Распланируем дом, украсим его, как захотим.
Ладони Риагана были теплые и шершавые. Голос низко журчал в его груди где-то прямо напротив. Очень близко. Он гладил меня по волосам, говорил что-то ласковое, а я плакала. С каждым его нежным словом на сердце, почему-то становилось все тяжелее. Потому что часть меня ему верила и нежилась в его руках озябшей синицей на весеннем солнышке. А другая — протестовала, отрицала все это. Потому что страшно. Потому что одиноко.
- Отвези меня домой, Риаган. Пожалуйста. Неужели ты не видишь, у нас с тобой ничего не выйдет.