Светлое будущее

И снова отвернулась. Застучала ножом по доске, «рисуя» долготы и широты.

- Или не остановят… - тихо рычу себе под нос.

- А то я не знаю… - гаркнула. – Но… что поделаешь. У нее там… «любовь». Куда там мы с отцом со своими поучениями?

Скривилась я от злости.

- Какая… нафиг, - едва сдержалась от мата, - любовь! Не со всеми же подряд. Аж жутко смотреть на ее кавалеров. Кроме бабла – ниче нет. Даже мордой... противные.

- Ну… - и снова взор на меня. – А что я делаю? Ремнем бить уже поздно.

- Был бы Рожа… ума вставил, - буркнула я.

- О-о-о! – взревела мама. – Вы уже себе вставили! Так что не надо! – махнула на меня рукой. Резвые движения – разбивая яйца и чистя их от скорлупы. – Был бы… Будет. Вон… осталось недолго.

- В смысле? – будто кто холодной водой меня окатил. Оторопела я, вытаращив очи. – Ему же еще…

- Да нет. Уже всё. Вон, батя придет… сам всё расскажет. Ты ток не истери сразу. Выслушай молча, согласись. А там, как на самом деле поступите – дело ваше, сами разберетесь. Никто за вами следить не будет. Взрослые уже, как-никак. А его… лишний раз нервировать не надо. И так вон… сердце на днях хватало. Как раз, когда новость принесли на блюдечке.

- ТАК КОГДА?! – бешено. Казалось, я вот-вот разрыдаюсь от припадка. От шока… от паники.

- А че ты на меня орешь? – удивилась.

- Мам, но это же… РОЖА! – писк мой вырвался из груди, сдавая чувства сполна.

- Вы ж, вроде как… - замялась та, - последнее время совсем не общались? – удивленно: рушилось ее мировоззрение.

- Но это же… Федька, - горько. По моим щекам побежали слезы.

От стыда тотчас отворачиваюсь – и мигом прочь из кухни, в коридор, пряча позор… и растерзанную новостью душу.

- Ты там… гляди мне, за старое не возьмись! Только на человека стала похожа! На девушку! А не на… второго Рожу! Не смей! Слышишь?! Он хоть и сын мне… но балбес! А ты не смей! – чую, идет. А потому я позорно еще дальше сбегаю – в комнату. Но не последовала за мной. Обмерла на пороге. – Сомневаюсь, Ник… что из него там что-то… толковое воспитали. Раз мы тут с отцом ничего не смогли в голову вбить. Так что… я даже против этой идеи вашего папы. Нечего тебе с Федькой возиться. Услышала меня?

- Услышала, - грубо, кривляясь.

- И не начинай мне тут! И сопли подотри. А то сейчас придет… еще один нервный – и начнете. Тихо и смирно. Он сказал – ты согласилась. А выйдешь за порог – сделаешь, как посчитаешь нужным. ЯСНО?

- Так точно! – ехидно-саркастическое.

 

***

И еда в рот не лезла, а приходилось для «видимости» и «приличия», «вежливости» давиться. Изображать непринужденность – а голова просто разрывалась на части. Как и душа, сердце.

Рожа! Сколько обиды, злости на него… ненависти, в конце концов, но и любви одновременно… Что просто хотелось выть, орать, биться головой об стенку. Да просто задавиться, лишь бы все эти эмоции утихомирились, заткнулись.

 

- Короче, - не выдержал первым батя. – Судя по красным глазам и странным взглядам… мать уже рассказала новость, да?

- Да, - едва слышно. Неловко было сдавать ее – но и так… спалилась, а врать  так глупо в лоб – моветон тот еще.

- Так вот… видеть я его здесь НЕ ХО-ЧУ, - будто гром, разорвали его слова мои небеса. Окоченела я. - Пусть у тебя там первое время побудет, поживет – присмотришь за ним. Работу ищет – и человеком становится. А дальше – посмотрим…

- В смысле, не хочешь? – сиплым, мертвым голосом прошептала я, едва нашла силы на звук.

- Ника! – гневно взвизгнула мама, отчего тотчас уставилась я на нее.

Но еще миг сражений с самой собой – и проигрываю.

Влет сорвалась с места. Криком:

- Он же ваш СЫН!

- А ты не ори на нас! Ишь какая! И не сын он мне! Он – ВОР! А мой бы себе такого не позволил! – бешено завопил батя. Лицо вмиг побагровело. Шумно, отрывисто задышал.

Давлюсь яростью и я.

- А я – СЕСТРА ВОРА! Значит и мне – здесь места НЕТ! – исступленно.

Швырнула вилку на тарелку. И в коридор.

- Не смей! – дикий вопль папани.

Пох**. В шлепки – и на площадку!

Подняться на верхний этаж – и засесть у двери (ведущей на крышу) – любимое наше с Рожей место.

- А ну вернулась обратно! – неистовый ор на весь подъезд бати.

- Да оставь ты ее… у нее шок. Пусть придет в себя, - слышу тихий, успокаивающий, убаюкивающий голос мамки.

Сплюнуть от злости на лестницу.

«На человека стала похожа! На девушку! А не на второго Рожу…»

Еще для одной – не люди мы, а… черти что. Если своим родителям он не нужен, то кому  тогда вообще? Ну я, исключение. И то… столько времени отгораживалась от него. Злилась, бесилась. Пока, в конце концов, не простила его…  и не приняла, не смирилась с тем фактом… что он влетел, и теперь там его дом…