Страница 171 из 299
– С мертвым хлопот меньше, – сухо бросил Луций.
– Кстати, – Германик подошел к небольшому сундучку, достал из него бумагу и пристально посмотрел на собеседника.
– Да, командир?
Слегка улыбнувшись, Германик постучал свернутым листом по ладони.
– Ты знаешь сенаторов Андриана и Келестина?
– Конечно, – невозмутимо ответил Луций. – Они привезли мне назначение на должность командующего Гвардейским легионом. А потом, насколько мне известно, они то ли пропали, то ли вернулись обратно в Рим, то ли их похитили. А в чем, собственно, дело?
– Их тела были найдены неподалеку от лагеря пятого легиона, в котором ты был центурионом.
– Тела? Их что, убили?
– Убили? Это мягко сказано. Их выпотрошили, притом, по всей видимости, еще живыми. Я лично ездил осматривать то место. Зрелище, скажу тебе, не из приятных, хотя я немало повидал на своем веку. Такое ощущение, что тот, кто это с ними сделал, хотел, чтобы они напоследок испытали нечеловеческие мучения.
– И кто же это сделал? Германские друиды? Они относятся к римлянам, как к скоту. Если эти сенаторы попали к ним, немудрено, что их ожидала такая смерть, – смотрел прямо в глаза своему командиру Луций.
– Возможно, ты и прав. Возможно, – теребя в руках бумагу, ответил Германик.
– Позвольте спросить, к чему весь этот разговор? Или, быть может, вы думаете…
– Нет! Что ты, что ты! – перебил Луция Германик. Он нервно заходил по террасе, затем резко развернулся, остановился, немного задумался и тут же произнес: – Еще один вопрос: а чем занимаются твои родители? Твой отец – где он сейчас и что делает?
Луций явно не ожидал, что разговор примет такой оборот. Он наконец-то обратил внимание на бумагу в руках Германика, и его скулы задергались. Сначала страх, а потом гнев охватили его тело и разум.
– Мои родители?! Вы хотите знать, где сейчас мои родители?! И что с ними произошло?! – багровея от злости и подходя ближе к командиру, злобно произнес Луций.
– Германик, здравствуй! Мир тебе и твоему дому! – послышался внезапно до боли знакомый голос. Собеседники одновременно обернулись и увидели, как из темноты к ним по ступенькам поднимается Марк.
– Марк? Какими судьбами?! Что ты делаешь в этом богами забытом месте?! – подходя к нему и обнимая, удивился Германик.
– Марк! – почти шепотом произнес Луций и хотел было радостно кинуться к нему, но тот взглядом показал, что делать этого не стоит, и бывший центурион пятого легиона остался стоять на месте.
– Тиберий прислал меня к тебе. Он радуется твоим успехам, весь Рим прославляет тебя!
– Я счастлив слышать от тебя такие новости!
– Цезарь желает твоего возвращения в Рим, тебя ждет триумф.
– А как же мое войско? Арминий пока не схвачен, многие очаги сопротивления еще не подавлены.
– Брось, все понимают, что это дело времени. Этим может заняться любой другой, да хотя бы Клементий. Он же сейчас легат пятого легиона? Как ты думаешь, он справится?
– Клементий? Хорошо, что ты о нем вспомнил. Он как раз мне прислал кое-что, и я хотел бы поговорить с тобой о… – но Германик не смог закончить, поскольку Марк довольно бесцеремонно перебил его.
– Глазам не верю! Луций?! Гай Луций Корнелий?! Ты ли это? – раскинув руки, он подошел к стоящему в стороне воину и приобнял его. – Ты возмужал! Гляжу, война наградила тебя своими медалями! – продолжил он, рассматривая шрам на лице своего подопечного. – Наслышан, наслышан о твоих успехах и достижениях! Весь Рим хочет видеть человека, который одолел армию варваров всего лишь одной центурией! Многие мечтают познакомиться с тобой лично и пожать руку воину, при упоминании одного лишь имени которого германцы начинают дрожать и молиться!
– Я рад видеть тебя, Марк, – по-мальчишески улыбнулся сенатору Луций.
– Присядь, – тут же произнес Марк с печалью в голосе. – Твой отец покинул нас. Его друзья устроили ему пышные похороны, – сенатор повернулся к Германику: – Он остался один. Печальная судьба! Мать умерла, когда он был еще малышом, а теперь скончался и благородный Корнелий. Да, Луций, – вынимая грамоту из-за пазухи и протягивая ее ошарашенному юноше, не останавливался Марк. – Вот завещание, подписанное покойным. Его поместье теперь принадлежит тебе. А за твои подвиги император выделил тебе еще несколько вилл и рабов. Можешь распорядиться ими по своему усмотрению. Здесь все написано.
Луций, не понимая ничего, только хлопал глазами и невольно подыгрывал Марку. Только насчет смерти своего родителя он понял, что сенатор не шутит, но вот что касается всего остального... «Какое имение? Какие виллы? Что за рабы? О чем это он?», – недоумевал Луций.
– Крепись. Мужайся, – тихо добавил Марк и, подойдя к Германику, спросил: – Так о чем ты хотел со мной поговорить?