Страница 53 из 130
Я внутренне похолодела, начав понимать, что произошло. Я бросилась к Маркусу и вцепилась в его куртку, встряхнув настолько, насколько получилось. Мне показалось, что я пытаюсь сдвинуть с места не человека, а статую, такую же холодную и безучастную к моим чувствам. Я ощутила, что от Маркуса веет магией. На него как-то повлияли.
– Слушай меня, – я почти сорвалась на крик, – нам нельзя идти с Мирабэлль, она колдунья и страшный человек. – Я уставилась в пустые желтые глаза Маркуса, понимая, что не найду в них отклика, но надеялась, что у меня получится до него достучаться, до того Маркуса, который мог согреть меня, вогнать в краску, подарить нежность и заставить сердце трепетать. – Я даже не знаю, сколько ей лет, никто не знает – затараторила я. – Она словно вечность живет в нашем городе, мы все ее боимся. Она никогда не делает добрых дел. К ней ходят только те, кто хочет причинить зло. Наговор, проклятие, насылание болезни – вот, чем занимается Мирабэлль. Старейшина не может ее изгнать, потому что она очень могущественна, потому ей просто разрешают жить на окраине. Она что-то с тобой сделала, попробуй вспомнить, были ли какие-то странные фразы, которые ты не понимал, или вспышки света? Ты у нее на поводке, она управляет тобой! Я знаю, ты не поступил бы так со мной по своей воле!
Маркус медленно взял меня за запястья, не разрывая зрительного контакта, и опустил руки.
– Ты понимаешь, что я тебе говорю? Нам нельзя идти с Мирабэлль! Она замышляет какое-то зло! Услышь меня, Маркус, пожалуйста!
Внезапно я ощутила тяжелый удар прямо в солнечное сплетение. Воздух мгновенно покинул легкие, и я упала на колени перед Маркусом, разевая рот, словно выброшенная на берег рыба, не в силах загнать в себя и глоток воздуха. Он ударил меня… Просто взял – и ударил в живот...
– Похоже, ты ничего не поняла из того, что я тебе сказал? – раздался надо мной жесткий голос, наполненный жидким металлом. – Существует множество способов причинить боль так, чтобы не оставить на теле следов. Это лишь один из них. Продолжим урок, или ты пойдешь собираться?
Каждое его слово резало меня ножом. Мне не удалось ничего изменить в этой ситуации. Передо мной стояло искаженное подобие Маркуса, от которого осталась лишь оболочка. И я никак не смогу противостоять этой оболочке, в разы сильнее меня.
Я, наконец, кое-как вдохнула и, держась за живот, поднялась на ноги. Я отвела взгляд от черных ботинок Маркуса и обреченно подошла к шкафу, начав одеваться. Это однозначно Мирабэлль, похоже на нее. Она просто выбрала негативное качество Маркуса, которое в обычной жизни он мог бы успешно подавлять и контролировать, вывела его на поверхность и усилила стократ. После чего направила в нужное ей русло. И я ничего не могла с этим сделать. Я слаба, я не умею влиять магией на людей, к тому же, этому нигде не учат. Потому мы все опасались Мирабэлль. Мы не знали, откуда она достала эти знания, и как могла их применять. Но одно я знала точно: если бы Маркус ей сопротивлялся, она не смогла бы ничего с ним сделать. Он сам дал ей в руки поводья, она лишь направляла его в нужную сторону.
Я оделась в новую рубаху и штаны, накинула свою куртку и полезла под кровать. Там обнаружился мой запасной рюкзак. В нем было намного меньше вещей, чем в первом, который я потеряла благодаря Маркусу, но хотя бы что-то. Надев его на плечи, я подошла к тому, кто превратился в моего ревностного конвоира.
– Наконец-то, – надменно бросил он, – в следующий раз шевелись быстрее.
Под его бдительным надзором, почти не помня себя, я собрала еду в дорогу. Все, что он делал, он подсознательно хотел бы сделать. Какая-то часть его души об этом думала. Возможно, я тоже была в этом виновата. Если бы я не заистерила вчера и не выгнала его, мы бы встретили утро в одной постели, и он не пошел бы на улицу, не встретил Мирабэлль. На глаза снова навернулись слезы, и я горько всхлипнула.
Когда я закончила сборы, Маркус закинул на плечи свою котомку и вывел меня на улицу, держа предплечье в железном капкане своих пальцев. Он словно намеренно причинял мне боль, заставляя изредка вскрикивать и пищать от толчков в спину.
Маркус потащил меня за собой по улице, и я слабо попыталась притормозить его.
– Я должна восстановить барьер вокруг дома и вернуть руну Миле. Иначе наш дом останется без защиты, пока не вернется кто-то из семьи.
– Я не заинтересован в задержках, и мне плевать на твой дом и твою семью, – хладнокровно ответил Маркус, продолжая тянуть меня следом. Я тихо заплакала от отчаяния и бессилия, боясь пикнуть слишком громко, чтобы не навлечь на себя новую волну гнева.
Вдали показалась женская фигура в длинном черном платье. У дороги, ведущей из города, стояла высокая статная женщина. Ее белоснежные волосы ниже пояса ниспадали призрачным водопадом. Тонкую талию обхватывал широкий черный пояс, на котором были равномерно развешаны небольшие холщовые мешочки и искривленный нож для сбора трав в ножнах.
Мирабэлль была единственной женщиной в городе, которая позволяла себе носить волосы распущенными, словно она вслух заявляла о том, что для нее законы были не писаны, а традиции ничего не значили. Она повернула к нам свое прекрасное круглое лицо с идеальными чертами и скользнула по мне безликими серыми глазами, грязными, как лужа после дождя.
– О, здравствуй, Николь, – она улыбнулась неискренней улыбкой, узнавая меня.