Страница 48 из 130
В душе зародилась ярость, и я подскочила на ноги, окатив Маркуса волной воды и пены. Он не ожидал от меня резких движений, все еще оглушенный новостью, и я, воспользовавшись его секундным замешательством, изо всех сил оперлась о его плечи. Скользкая ванна завершила мой коварный план, и мужчина с громким всплеском ушел под воду. Он нечаянно толкнул меня по ногам, и я завалилась на бортик ванны, перекатившись через ее край и выпав на пол, словно мокрая рыба, шлепнувшаяся на палубу трала. Подскочила на ноги, схватила полотенце, не успевшее соскользнуть в ванну, и укуталась в него, выбегая из комнаты. За спиной раздался всплеск, истошный кашель и ругательства. Я оглянулась на свою спальню. Мне некуда было деваться в собственном доме. Напуганная, я не придумала ничего лучше, кроме как распахнуть дверцу шкафа и юркнуть между платьев, прикрыв за собой створку. Я плюхнулась на пол, сжимая в руках полотенце, скрученное в узел на груди. Может, меня тут не найдут, и я позже ускользну…
В голове бесконечным потоком роились мысли. Почему я встретила Маркуса? Зачем он вообще был мне нужен? Он, который не просто знает, что такое секс, а живет им. То, что мне было недоступно, есть у него каждый день, стоит только поманить пальцем любую красотку, которую он сочтет интересной. А все, что оставалось мне – это облизываться с голодным взглядом и… завидовать. Да, завидовать. Тому, какой он открытый, как может с легкостью говорить о таких вещах, от которых у меня начинают гореть уши. И женщины, которые бывали в его постели, наверняка такие же. Как это слово… Раскрепощенные, точно. И оно однозначно не про меня. Теперь, когда он знает, он и пальцем не прикоснется ко мне. Я уверена в этом. Мила говорила, как многие мужчины относятся к девственницам, и как большинство избегает их. Она-то знает, она познала мужчину еще в 17, и поделилась со мной, что да как.
Мои мысли прервал хлопок двери ванной комнаты. Я вздрогнула и обняла себя за колени, сжимаясь в маленький клубочек. Я ничтожество, недостойное такого, как Маркус. Или, может, это он ничтожество? Потому что ему все равно, где член полоскать, лишь бы была дырка. Наверняка он воспринимает женщин как теплый дышащий кусок мяса. Говорил же, что ему все одинаковы. А я буду еще один кусок, одинаковый, как все, потому что он мне понравился. Потому что я не могла выбросить его из головы ни на минуту.
– Никки? – раздался голос Маркуса в комнате.
Теперь он звал меня, ну зачем я была ему нужна? По полу раздалось тихое шлепанье босых ступней. Сквозь щели в створках шкафа я увидела, как Маркус обошел комнату. Уйди, просто уйди отсюда, оставь меня в шкафу. Я буду сидеть здесь, покрываясь пылью, паутиной, трупиками моли. Вот, один валяется у моих ног. И я буду как он, никому не нужная, замшелая, растоптанная, раздавленная…
Маркус подошел к шкафу. Я увидела, что его бедра были обернуты белым полотенцем. И умудрился же его найти. Похоже, он не очень спешил за мной, знал, что далеко не сбегу из собственного дома.
Мужчина оперся ладонями о шкаф, и дверцы стукнули, вплотную прижимаясь к корпусу.
– Никки… – тихо произнес Маркус. – Ты же знаешь, что шкаф не закрывается изнутри?
Я промолчала. Здравствуй, вестник очевидности. Конечно, знала.
– Может, выйдешь, и поговорим? – предложил мужчина.
Я предпочла продолжать молчать, сидя в своем темном убежище, пахнущем одеждой. Маркус вздохнул, и я увидела, что он посмотрел на потолок, словно ища на нем нужные слова. Он снова обратился ко мне.
– Извини. Я погорячился и слишком бурно отреагировал. Не ожидал такого.
Я вздрогнула.
– То есть, по-твоему, я вела себя до этого как шлюха? – не выдержала я. От его слов на глаза навернулись слезы. Глупый вопрос. Если пересмотреть то, как я на него реагировала и действовала, то еще как вела… Маркус едва слышно выругался.
– Нет, я не это хотел сказать. Не перекручивай мои слова. Знаешь, мне не очень удобно разговаривать с дверцей шкафа. Которая еще и отвечает. Чувствую себя шизофреником. Может, все же выйдешь?
Я хмыкнула на его слова, но осторожно поднялась. Платья мешались, цепляясь за полотенце с длинным ворсом. Маркус, услышав возню, отступил от шкафа, позволяя мне открыть его дверцы и ступить на ковер. После темноты глаза резануло ярким светом от моих светильников-капелек, и я насупленно заморгала. Скрестила руки на груди и отвела взгляд в сторону, не зная, нужно ли что-то говорить, и как вообще себя вести.
– Я не предполагал не потому, что ты как-то не так себя вела, – произнес Маркус, подходя ко мне. Я отступила, упираясь спиной в шкаф, но мужчина остановился, не продолжив на меня давить. – Я просто никогда не встречал… девственниц, – объяснил мужчина.
Я подняла на него взгляд. Скользнула по мускулистому торсу, красивому лицу и остановила в его глазах. В них отражалось сожаление. Я вздохнула, опустив плечи, и снова уставилась в пол. Так и знала. Пошел на попятную. Быть первым у девушки – это ответственность, а Маркусу такое не нужно. К тому же, он ведь считает меня ужасной преступницей, которую нужно посадить в тюрьму. Я и так уже в тюрьме. Своего тела, своих комплексов, неуверенности и страха перед мужчинами, потому что не знаю их. И не нужно. Я скривилась и ответила:
– Ладно. – Мне вдруг стало так тоскливо. В груди защемило, и я добавила. – Поспи сегодня, пожалуйста, в спальне для гостей.