Страница 42 из 130
– Это неприлично, – упрямо повторила я, потирая ступни, пытаясь их согреть. Сколько он еще будет со мной пререкаться?
– В прошлый раз ты очень забавно меня разбудила, – тихо засмеялся Маркус, заставляя меня гореть от стыда. – Обещаю, что ничего тебе не сделаю. Иди ложись, ты ведь замерзла? – Он откинул край одеяла и похлопал рядом с собой ладонью.
– Я люблю спать слева, – буркнула я, отмечая, что он улегся на мою сторону.
– Как скажешь, – Маркус ловко переместился под одеялом вправо и улыбнулся, – Видишь, я даже нагрел тебе место.
Я настороженно подошла к кровати и улеглась. Любимая постель мгновенно окутала меня теплом чужого тела и мягкостью одеяла. Я удовлетворенно вздохнула, расслабляясь, и напоследок взмахнула рукой, потушив россыпь небольших светильников в форме капелек под потолком в центре комнаты. Это была моя собственная форма люстры, хоть мама и ругалась, что мне не нужно 12 светильников, сосредоточенных в одном месте.
Внезапно я ощутила крепкую руку, обхватывающую меня за талию и уверенно тянущую на себя, пока я не прижалась спиной к груди Маркуса.
– Что ты делаешь! – возмутилась я, чувствуя, что опять краснею.
– Не хочется приковывать тебя цепью, но и сбежать тебе я не позволю. Что если ты решишь выйти из дома и оставить меня под куполом в этом доме умирать от голода, пока не вернется кто-нибудь из твоей семьи? – Его дыхание скользнуло по моему уху. – Я просто тебя контролирую.
Это его “просто” ощущалось совершенно не так просто, но возразить мне было нечего. У меня мелькала такая мысль оставить его здесь, но это было бы ужасно жестоко. Да и, в конце концов, в нашем погребе были такие запасы еды, что этот гад не только бы прожил тут пару лет, припеваючи, а еще и раскормился бы. И мои родители очень удивились бы, обнаружив дома толстяка, лениво дожевывающего мамину консервацию.
Сил сопротивляться и выяснять отношения не осталось. Я расслабилась, подтянув подушку поближе к себе. Засыпать с кем-то, обнимающим меня, было непривычно, но приятно. Я часто мечтала о том, что когда-нибудь буду спать на этой кровати не одна. Внезапно я почувствовала попой, что в нее что-то упирается. Ко мне закралось пугающее подозрение, и я спросила:
– Ты что, без белья?
– Да, этой одежды ты ведь мне не нашла, – с усмешкой выдохнул Маркус мне в шею. Я вспыхнула от возмущения, поскольку до последнего надеялась, что ошиблась. – Да ты и сама без него, – добавил он, перемещая ладонь на мое бедро и начав поглаживать его под тканью. Я мгновенно среагировала и хлопнула его по руке, от чего Маркус засмеялся.
– Я в ночной рубашке! Это почти платье! – воскликнула я.
– М-м-м, ты любишь носить платья без белья? Не каждая на такое решится, – промурлыкал мужчина мне на ухо, прижимая к себе крепче.
– Нет, не люблю и не ношу! Отвали, или сейчас уйду спать в другую спальню! Благо у нас их в доме хватает!
– Не уйдешь, – прошептал Маркус, словно говорил не со мной, а только с той частью, которая реагировала на него, тянулась и требовала его прикосновений. – Ты этого не хочешь. А я люблю спать, обнимая кого-то. Быстрее засыпаю.
Я нервно сглотнула, начав жалеть, что под действием усталости поддалась Маркусу, но ничего не ответила. Он тоже ничего не предпринимал, и я решила, что если ему не давать поводов и не говорить с ним, то и он ничего не будет делать.
– Значит, это и была твоя подруга? – все же заговорил Маркус. Я с трудом подавила раздраженный вздох. По моим ощущениям уже была глубокая ночь, и сон требовательно наступал, сыпля песком в глаза. – Я ее почему-то представлял другой.
– Она и была другой, – произнесла я. – Она так изменилась за этот год, после брака. Даже пахнет теперь по-другому…
– Молоком, – внезапно ответил Маркус, наконец, давая мне понять, что же за неуловимый шлейф, которого раньше не было, преследовал мою подругу. – Энн так же пахла, когда родился Макс.
– Твой племянник?
– Да.
Родной дом действовал на меня словно снотворное. Я разомлела, согреваемая пуховым одеялом и грудью Маркуса. Мягкая подушка обнимала меня, увлекая в объятия сна. Где-то в доме раздался тихий скрип и щелчок.
– Что это? – Маркус резко приподнялся на локте, отогнав дрему, в которую я уже начала проваливаться, и я почувствовала, что он крепче прижимает меня к себе, словно защищая.
– Дом дышит, – успокоила я его. – Давно у него не было жильцов, вот и радуется. Ложись и спи, здесь тебе ничего не грозит.
– Дышит? – голос Маркуса звучал настороженно, но он все же лег и снова устроился у меня за спиной.
– Да. Он старый, мы уже пятое поколение, живущее здесь. Полы поскрипывают, двери вздыхают иногда. Сквозняк, в конце концов. Никогда не жил в доме?
– Нет… – Помолчав немного, Маркус снова подал голос: – А те синие шарики в прачечной правда чистят одежду?