Страница 147 из 248
-Нет?- хмыкнул он.
Он, не отрывая взгляда от моего лица, медленно опустил руку вниз, к мои бедрам. Потом я почувствовала, как одежда на мне практически растворяется (проклятая магия), материализуясь в другом месте (на полу).
Едва не задохнувшись от возмущения (или от необузданного всплеска желания), я опять попыталась скинуть его с себя, но получалось только хуже. Он начал покрывать мой живот легкими, медленными поцелуями, заставляя кровь закипать в венах.
Я лежала, зажмурившись изо всех сил, и пыталась успокоить галоп сердца и перестать дышать как загнанная лошадь. Пыталась не поддаться наваждению, и не сорваться опять в бездну, вместе с ним, сомневаясь, что в этот раз мне удастся не разбиться.
Саша, тем временем, продолжал ласкать мое истосковавшееся по нему тело. Он знал все мои "кнопочки", все те ласки, от которых я моментально плавилась. И чем дольше это продолжалось, тем яснее становилось, что я проиграла, окончательно и бесповоротно, шансов на победу не было изначально. И Хромов это прекрасно понимал. От этой мысли на глазах выступили слезы.
-Ненавижу тебя,- прошептала я.
- Сама то в это веришь?- осевшим голосом спросил он
- Верю,- я попыталась отвернуться, что б больше не смотреть на него.
- А я нет,- он бережно взял меня за подбородок и повернул к себе,- старая любовь не ржавеет. И мы оба это знаем.
А потом он все-таки поцеловал меня, и этот поцелуй был самым сладким в моей жизни. Внутри все сжималось от его нежности. И мне честно, хотелось его оттолкнуть, но я не смогла. И вся моя вселенная сузилась до этого человека. Значение потеряло все, что было раньше, и что могло быть потом. Остался только Александр, его прикосновения, ласки, движения.
Он сжимал меня так сильно, словно боялся, что я сейчас исчезну, просто растворюсь в воздухе, придавливал своим крепким телом к кровати, распластывал, а я извивала под ним как кошка и мечтала только о том, что бы это никогда не заканчивалось. Вскоре я почувствовала, как простыни отпустили мои руки и ноги, и я сразу же обвила ими Александра. Мы набросились друг на друга, как узники концлагерей на еду, после длительной голодовки. Я кричала, выгибаясь ему навстречу, царапала его спину, кусалась плечи, а он рычал, все яростнее погружаясь в меня.
Такого между нами не было никогда. Страсть дикая, безудержная, сметающая все на своем пути, граничащая с безумием. Для меня исчезло все: сомнения, обиды, мысли, что не надо этого делать. Все исчезло. Остался только этот мужчина, который был для меня всем: болью и радостью, ненавистью и любовью, страхом и надеждой.
Той ночью мы практически не спали и лишь под утро смогли оторваться друга, обессиленные, охрипшие, запыхавшиеся словно после марафон. Он прижал меня к себе, и я провалилась в глубокий сон.