Пардус

  - Батюшка твой в Новгороде, примучивает боярство, чтоб под ливонцев не отошли. Если узнает о таком, сорвётся сюда суд вершить. Вот и подумай, княже.

  - Wir sympathisieren mit dem Jungen Fürsten in seinem Unglück, - подъехал к беседующим барон. (Мы сочувствуем юному князю в его несчастье)

  - И готоф помогать, - закончил по-русски младший спутник тевтонского рыцаря.

  На развилке боярин сошёл с коня вместе со своими холопами, снял шапку, поклонился в пояс и распрощался с князем. Когда охота отъехала шагов на сто, снова сел в седло и поскакал в сторону вынырнувшей из-за холмов деревни.

  ***

  Вечерня подходила к концу. Благочинному приказали поспешить, и он скомкал все молитвы от волнения. У церковной паперти князя встретил Жирок и с горечью сообщил, что пардуса не нашли, но захватили шайку придорожных воров и убийц. При проезде, они были опознаны многими пострадавшими от злодеев купцами. И теперь в городе большой шум, жители, кто с жердями, кто с оглоблями, числом до сотни, идут на княжий двор чинить суд и расправу. Осенний вечер опустился на город, выхватывая из сумерек лица бегущих по улице горожан. Мерцали масляные фонари на красном крыльце княжьего терема. В высоком кресле, в парче и жемчуге, сидел с окаменевшим лицом отрок-князь. Вокруг него со щитами за спиной выстроилась вся княжья дружина, приготовившись отразить напор городской толпы.

  - Отдай нам татей, государь, посчитаться за отцов и братьев, - крикнули из

  толпы.

  - Добром отдай, не доводи до греха.

  - Идите по домам, утром у городских ворот будет суд и правёж. Если есть обиды, несите к благочинному. Он утром за всех и передаст, - ответил неподходящим военным голосом, стоящий перед княжьими людьми чернец.

  - Ну, гляди, княжич, хотели как лучше, не обессудь, - жерди и оглобли поднялись над головами. Грозно шагнула улица навстречу князю. Вдруг, отрезая толпу от крыльца, звякая удилами и стременами, въехала на двор, ставший тесным и маленьким, полусотня кольчужных рыцарей в остроконечных шлемах с закраинами на головах, с красными щитами и длинными, тяжёлыми копьями. Развернувшись к народу, опустив копья, недобро посмотрели бойцы городового полка на своих земляков. Безликие из-за опущенных кольчужных бармиц. Посредине строя, сапог к сапогу, белели сюрко двух ливонских рыцарей в шлемах-топхельмах.

  - Домой, сказано вам, - раздался голос тоже одетого в броню, но без шлема, городского посадника. Всадники сделали шаг вперёд. Передние подались назад, кого-то придавили к стене. Раздался короткий визг. Ещё шаг конных, чей-то громкий ох, звук упавшей деревяшки. И вот народ уже бежит огородами по домам, теряя своё "оружие", подгоняемый может соседями, может сватами, может зятьями, неузнаваемыми в броне.

  - Не прими в обиду, государь, много народу пострадало от душегубов, чешутся у людей руки, - соскакивая с коня, поклонился крыльцу городской посадник,

  - А полк городовой готов служить тебе, ловить разбойников и твоих врагов. Приказывай!

  ***

  - Knie nieder, mein Bruder, du hast dich heute als würdig erwiesen, Sporen zu tragen und die Mütze des Barons zu nehmen, we

  - Steh auf, Ritter (Встань, рыцарь)! - барон ушёл в глубину палаты, сел за тяжёлый деревянный стол и начал писать обо всём увиденном за прошедший день. Подробно, с комментариями и размышлениями. Свернув лист бумаги в трубочку, он связал её лентой, и запечатал висящей у пояса печатью. Позвал послушника, сунул ему в руки письмо и отправил в ночь, дав одного коня под седлом и второго - заводного, приказав без устали скакать в Дерпт к комтуру ордена меченосцев.

  - Und jetzt, Ritter, und du musst hart arbeiten, um den Herrn zu Ehren. Du wirst auf der Nowgoroder Straße fahren und streunende skomorochow - Tänzer finden. Ihnen wirst du Folgendes sagen... (А теперь, рыцарь, и тебе придётся потрудится во славу Господню. Ты поедешь по новгородской дороге и разыщешь бродячих плясунов - скоморохов. Им ты скажешь следующее...)

  В холодном, каменном подвале угловой, самой высокой башни кремля, горел смоляной факел. У стола разговаривали трое: княжич, дядька-чернец и неизвестный коренастый человек с чёрной бородой и в мясницком фартуке.

  - И по возможности чтоб утром был относительно целый, хотя бы наружно.

  - А чего ему будет-то? Оставьте его минут на пять, как я всё приготовлю, а потом и спрашивать не придётся, токмо слушай, - усмехнулся в тёмный угол подвальной комнаты кат (а это был уважаемый всем городом кат - палач Селифан.) Князь осмотрел комнату. Помимо обычной в таких местах дыбы, он приметил много самых удивительных приспособлений, очевидно для размягчения сердец закоренелых разбойников.

  - Откуда такое разнообразие?

  - Да, то ливонцы привезут, то имперцы, а то вот- новый народ прислал, муголы. Учусь у них непростому ремеслу. В это время отворилась дверь и в пыточную втащили атамана пойманной шайки. Селифан, сыромятными ремнями привязал его к прибитому к полу стулу, и снял дерюжки со всей своей невероятной коллекции.

  - Гость дорогой, по правилам допроса, если ты сразу правдиво ответишь, то и всё, а если нет, то при каждом новом слове испытание повторится трижды. А смерти не жди, по крайней мере до утра. Ну, мы пойдём помолимся, а ты раздумай о своей судьбе, - и все трое один за другим покинули подвал. Обратно спустился один монах.

  - Два вопроса у меня, атаман. Первый, где клад добытых тобою зипунов? Поверь, тебе он уже не пригодится. А так, обещаю десятину отдать церкви, чтоб вечно молили о спасении твоей души. И второй, не видал ли ты, или твои сподручные, телеги, или возка с мешком на дороге в тот день, когда повязали вас? - донёсся низкий голос из-под чёрного куколя с адамовой головой, вышитой на нём.

  - А, хоть целым помру. В том лесу где нас... есть один столетний дуб, у его корней валун неподъёмный. Так вот под валуном и схрон. Только поберегитесь змей, любят они у этого камня греться. А телегу видел сам. В обеденное время проехали два скомороха с мешком к городу. Нам-то плясуны без надобности, чего с дураков взять-то.