Страница 164 из 259
— Всего доброго, Андрей Петрович. Я был рад с тобой встретиться.
С этими словами он лихо подмигнул Андрею и, спустившись вниз, встал в отдалении на колени и принялся молиться. Снова грянули трубы, и палач зажег факел.
Несса взвизгнула. Андрей стиснул зубы до хруста.
Зрители на площади замерли. Сначала дрова неторопливо затянуло сизым дымком, а потом они затрещали и вспыхнули ровным рыжим пламенем, сильным, высоким и жарким. Толпа, как один человек, вздохнула и подалась вперед. Андрей зажмурился, и по щекам его покатились слезы, а в висках неприятно зазвенело. Впрочем, нет… это был писк электронного устройства, тихий, назойливый и абсолютно невозможный, и шел он как раз из иконы, оставленной Шани.
Андрей открыл глаза. Шани смотрел прямо на него и улыбался — спокойно и радостно, словно с плеч его свалился невероятный по тяжести груз. Передатчик, подумал Андрей, он засунул в оклад иконы свой передатчик и включил его.
В это время корабль Максима Торнвальда на орбите Деи уловил сигнал с поверхности и вычислил его координаты, чтобы открыть Туннель.
Низкие серые облака внезапно прошил широкий сиреневый луч и ударил в основание позорного столба, прямо в приговоренных. Площадь залил невероятно яркий свет и вибрирующий тяжелый гул, в котором на глазах десятков перепуганных зрителей растворились и исчезли Андрей и Несса. Затем луч медленно втянулся за облака, и свет постепенно погас, оставив пустой позорный столб и разметанные обгорелые дрова. На площади резко пахло озоном, словно здесь только что прошла гроза.
Город накрыла мертвая тишина. Люди на площади, свидетели невероятного, непостижимого чуда, ошеломленно молчали и озирались, не понимая, что же все-таки произошло. Шани среагировал первым — он поднялся с колен и, развернувшись к толпе, вскинул руку к тучам, туда, где исчез сиреневый луч, и с исступленной верой прокричал:
— Заступник Истинный вознесся на небеса во искупление грехов наших! Молитесь Заступнику! Верьте Ему!
В это время Максим Торнвальд, дрожащими от нетерпения руками открывший камеру перехода и обнаруживший там совсем не того, кого ожидал увидеть, гневно тряс Андрея за грудки и орал:
— Кольцов! Кольцов, черт тебя побери! Где мой сын?! Где Сашка?! Да отвечай же ты, сволочь!
Несса смотрела то на него, то на Андрея испуганным сиреневым взглядом и не могла понять, жива ли или уже умерла. Если жива, то почему так болят руки? Если умерла, то где они? Не очень-то корабль Максима Торнвальда походил на чертоги Заступника.
— Сын мой где? Куда ты его дел, урод?
Шани стоял на площади и слезящимся сиреневым взглядом смотрел в небо — туда, где растворялось дымное пятно от закрывшегося Туннеля. Позади кричали и бесновались люди, но шеф-инквизитор всеаальхарнский их не слышал.
А Андрей, пытаясь отцепить от себя взбешенного особиста, хохотал и приговаривал на двух языках: