Страница 41 из 53
- Вы, лишенные разума! - горячились друзья Ретобона. - Царь Эхиар сам изведал рабской доли, он будет благоволить рабам. Он отпустит вас по домам и даст вам вдоволь пищи!
- Так уж и отпустит, - опять чесались сомневающиеся. - Кто-то ведь должен добывать медь и серебро?
- Верно, - ответил Ретобон. - Царь Эхиар разгромит гадирцев и заставит работать на рудниках военнопленных.
- Это еще разгромить надо...
- Тьфу на вас, безмозглые!
- Эй, послушайте! - кричал Нирул, светловолосый рудокоп, известный под кличкой Поэт. - Разве вы не слыхали от дедов, как было в старину? Тартесситы жили, как все, они сами выбирали вождя, и старейшины решали дела племени. Они в честном бою добывали иноплеменных рабов...
- Знаем! - гаркнули из толпы. - Тартесситы захватили нашу землю, цильбиценскую!
- Илеатов побили!
- Да поймите же, это были честные войны, и побеждал тот, кто сильнее! кричал, надсаживаясь, Нирул. - Так было всегда! А потом пришли с моря проклятые сыны Океана, они стали заводить свои порядки. Заставили тартесситов поклоняться своему богу и копить никому не нужное голубое серебро. Они возвысили недостойных, а теперь дошли до того, что стали обращать в рабство своих сограждан, нас, тартесситов...
- Не то говоришь, - шепнул ему в ухо Ретобон. - Не надо про сынов Океана. Эхиар-то ведь тоже их потомок.
Нирул озадаченно хлопал белесыми ресницами: ох, и перемешалось все в Тартесском государстве...
А рабы меж тем орали:
- Нам-то что за дело до вашего Тартесса!
- По дома-ам!
Гигант-кантабр, окруженный горцами-соплеменниками, ревел во всю глотку, что надо идти на проклятый Тартесс, разграбить его и разрушить до основания. Рабы-тартесситы, опасаясь за свои семьи, истошно кричали:
- Не пускать дикарей в Тартесс! Лучше перебьем их на месте!
Страсти накалялись. Уже какой-то горячий лузитанин в войлочной шапке замахнулся секирой на столь же пылкого тартессита. Тартессит схватился за меч. И хотя Ретобон и его друзья срывали голос, пытаясь унять драчунов, драка неминуемо переросла бы в страшное побоище - если бы не случай. В ущелье на рысях влетел отряд стражников с ближнего рудника: кто-то, видно, донес туда весть о бунте. Распри прекратилась сама собой. Рабы встретили стражников градом камней и метательных копий. Мало кому из стражников удалось ускакать, да и за теми пустились вдогонку рабы, улюлюкая и колотя лошадей босыми пятками.
- Вы сами видите, - надрывался Ретобон, - нельзя терять время! Все погибнем, если не покончим с распрей! Эй, запрягайте лошадей, грузите оружие и пищу! Разбирайтесь по дюжинам, выбирайте старших! Царь Эхиар поведет нас на Тартесс! Слава царю Эхиару!
- Сла-ва-а-а! - вторили одни.
- Долой! - орали другие. - Он чокнутый!
- Я честный гончар, - слышалась скороговорка Полморды. - Я всегда исполнял законы, а против господ никогда не шел. Зачем нам другой царь? Вот если помрет Павлидий, тогда, конечное дело, и Молчуна можно... этого то есть Эхиара...
А в это время царь Эхиар, далекий от страстей, кипевших вокруг его имени, в своем сарае раздувал огонь в горне ручными мехами, помешивал горячий расплав в глиняном сосуде, бормотал в свалявшуюся седую бороду:
- Еще больше, еще немного... Отделить огонь от земли... силу от огня... Помогите мне, тени царей Океана, будьте со мной!..
К сараю подошел Козел со свертком под мышкой.
- Я принес царю Эхиару достойную одежду, - объяснил он людям, которых Ретобон поставил для охраны царя.
- Ого! - сказал один из охраны, развернув сверток. - Где добыл?
- В доме Индибила. Пустите меня, почтенные, к Ослепительному!
Он постучал в дверь. Эхиар не откликнулся. Он осторожно снял сосуд с огня, слил что было сверху в другой сосуд, к густому остатку на дне добавил щепотку порошка и снова поставил на огонь.
- Пусти меня, Ослепительный, впусти недостойного раба, - скулил под дверью Козел. - Я принес тебе белые одежды...
- Огонь от земли... Силу от огня... - невнятно доносилось из сарая.
Подошел Ретобон с тяжелым двуручным мечом на плече. Ногой, обутой в поножи и боевую сандалию, ударил в дверь, сорвал ее с ветхих кожаных нетель.
- Царь Эхиар, - сказал он решительно, - веди нас на Тартесс, твой трон ожидает тебя.
Старик вскинул на него затуманенный взгляд, отблески огня играли на его изуродованном лице.
- Еще мало голубого серебра, - внятно сказал он. - Надо больше... еще немного...
- Хватит, - отрезал Ретобон. И закричал, обернувшись: - Эй, царские носилки сюда!
Шла, катилась с гор, громыхала повозками, гомонила многоязычной речью лавина взбунтовавшихся рабов. Рудник за рудником, поселок за поселком вливались в войско. Скакали во все стороны гонцы на запаренных лошадях, громкими криками сзывали людей:
- Истинный царь Тартесса Эхиар, Ослепительный, прощает долги и записи! Он дает волю рабам! Идите к нам, идите вместе с нами на Тартесс! Смерть Павлидию, слава царю Эхиару!
Неудержимо и грозно катилось с гор воинство - к устью реки, к синему Океану, к великому, ненавистному и любимому городу Тартессу. Впереди конь о конь с Ретобоном ехал с тяжелым копьем наперевес могучий волосатый кантабр. Далеко окрест разносился рев тысяч охрипших глоток:
- Слава истинному царю Эхиару!
- Понятно, какой металл вы называете голубым серебром.
Но для чего оно нужно правителям Тартесса?
- Разрешите ответить на вопрос вопросом. Для чего
фараоны тратили десятки лет и тысячи жизней на сооружение
пирамид? Для чего римляне заставляли население завоеванных
областей возводить колоссальные портики? Для чего на
острове Пасхи вырубали каменными топорами из цельных скал
огромные статуи?
- Выходит, накопление голубого серебра столь же
бессмысленно, как сооружение пирамид?
- Бессмысленно - не то слово. С точки зрения фараона,
строительство пирамиды, как выражение идеи его могущества,
имело огромный смысл. Возможно, когда-то и властители
Атлантиды копили голубое серебро с определенной целью.
Впоследствии цель забылась, затерялась, но остался ритуал.
- Опасное, опасное это занятие...
15. ГОНЕЦ ПАВЛИДИЯ
Ретобон сидел на каменистой осыпи, уперев подбородок в раздвоенную рукоять меча, и поджидал гонца Павлидия. Отсюда, с холма в северо-западной части острова, был хорошо виден Тартесс. Прямо на юг - крепостные стены, за ними высились мрачный, увенчанный гребнями царский дворец, серебряный купол храма, темно-серая башня Пришествия. На востоке, за лесом, - главная дорога, что бежит от мостов в северной части острова на юг, к торговым рядам, причалам и верфям. По ту сторону дороги - беспорядочная белая россыпь жалких домишек: квартал горшечников, квартал медников, дальше к юго-востоку дымят горны в квартале оружейников, еще дальше, на оконечности острова, богатый купеческий квартал. Двумя рукавами Бетис охватывает остров, и желтизна реки Постепенно голубеет, сливаясь с океанскими водами.