Страница 35 из 92
Отец Мира сжал в своих пальцах руку Лаванга еще раз.
Отец Мира: Левая ладонь - перелома нет. Сильный ушиб.
С лишиться завывающая серена. В борту судна взрывом вырвало клок обшивки, образовалась трещина. Толстые стены борта «Миссионера» разворотило. И все увидели, что там внутри препарируют живых, дергающихся в конвульсиях лазурных.
Два человека с инструментами в руках для патологоанатомических исследований замирают над обнаженным телом лазурного. Они оборачиваются на Лаванга, который подходит к разлому и заглядывает внутрь. Отец Мира с толпой лазурных стоит за его спиной.
Лазурные врываются через трещину и преследуют людей-ученых-патологоанатомов.
Лаванга видит несколько столов с телами братьев, некоторые еще дышат, пот стекает с их лиц. Крупные капли влаги волдырятся на их телах. На соседнем столе Лаванга замечает Ладьи. Он бросается к ней и берет на руки только протиснувшись наружу и встав на привычную океаническую поверхность сзади раздается окрик. Десяток вооруженных людей сбежались в лабораторию. Следом за спиной Лаванга раздались выстрелы. Пули ковыряли водную гладь под ногами бежавшего Лаванга. Возделщики подняли водный щит, пули его пробивали, но заметно ослабевали.
Ладьи приходит в себя,
Лаванга: Как ты чувствуешь себя?
Ладьи: Со мною все хорошо, я больше не чувствую боли.
Лаванга попытался поставить ее на ноги, но в миг, когда Лаванга расслабил руки Ладьи выскользнула из его объятий и с головой проваливается под воду.
В миг обезумевши Лаванга взрывает океан взметая над собой глыбы плотного пара. Он даже не успел отпрыгнуть и сам сбил себя с ног взрывом. Его искалеченные руки подкашиваются, и он падает, разбивая воду лицом.
Ладьи впервые оказалась в воде. Открыв рот с застывшими глазами, она стремительно тонет. Ее окоченевшая рука поднята как будто она прощается с Лавангом который пытается до нее до-долбиться.
Лаванга прыгает на четвереньках разнося в газовые облака огромные объемы воды, но Ладьи все равно оказывается по ту сторону океана.
Лаванга снимает пласт за пластом воды, голова Ладьи показалась из воды. Но Лаванга не сумел ее крепко схватить сломанной рукой. Ладьи тонет, и уходит, как будто ее тянет к кости планеты и все что остается Лавангу – смотреть и приложить последний раз ладонь к океану в ответ Ладье на прощанье. Опомнившись Лаванга оглядывается, все это время он прорывался в глубь, теперь над ним нависали высоченные стены воды. Но Лаванга безразлично закрывает глаза и ничком ложится на воду.
Буря серебряных искр в лунном свечении захлестывает Лаванга.
***
Косит Палыч скорым шагом подошел к квартире Атома. Сосед дернул дверь, церемониальностью заходить куда бы то ни было по-хамски, он, как и Таисия не отличался, - дверь оказалась не заперта. Но в этот раз Косит Палыч не стал заходить без спроса в чужой дом. Он нажал на звонок выказывая абсолютную феноменальность своего культурного превосходства, ведь он пришел к новому, чистому, светлому разуму в гости. К двери никто не подходил. Он подождал пол минуты, периминулся с ноги на ногу сжимая что-то в руках за спиной, затем приоткрыл дверь заглянул в квартиру и громко спросил есть ли кто дома. Из комнаты в зеркальный коридор подрагивая от страха вышел Роман.
- Здравствуйте, – поздоровался поросенок.
- Ты что один? Почему дверь не заперта? – показалось что в голосе соседа была искренняя озабоченность. – Где хозяин?
- Я полноценный член семьи у меня нет хозяина. Я человек.
- Ага, человек. - сказал Косит Палыч как будто хотел высмеять поросенка, но сосед и не думал смеяться, - Я пришел к Таисии. Она дома, позови ее.
- Ее нет. Таисия должна скоро вернуться.
- Ты что один? – сосед очутился в квартире захлопнув за собой дверь. – Один! И двери на распашку. Вы относитесь к своей жизни как к туалетной бумаге – я этого страсть как не уважаю.
- Атом подумал, что раз Таисия ушла за продуктами должна скоро вернуться ведь магазин рядом. И оставил за собой незапертую дверь. – оправдался поросенок.
- В магазин она пошла. Знаю я уже куда она пошла. – Косит Палыч взмахнул темно коричневым жезлом, с которого наполовину спала мягкая бумажная обертка, укрыв гардой руку.
- Вот, передай ей. И скажи, что ничего она мне не должна и никогда ничего не должна была. Ничего! Понял, что передать? Сам не ешь,
- А что это? – поросенок подступил ближе.
- Это колбаса сырокопченая, так вышло что когда-то я купил такую колбасу и пришлось отдать ее Георгу, отцу Таисии. Я был с ним знаком. Я знал и Таисию с самого рождения, и даже звал ее учится к себе. Но вилители, - Косит Палыч смачно с издевкой растянул слово, - социальный колледж, не ее уровень. Может я грубо ей сказал, может даже накричал на нее, но… Чтобы сказал ее отец.
- Я понял.
- Ты точно все понял. Сам эту колбасу не ешь, а то это будет каннибализм, - тут Косит Палыч не стал сдерживать смех, и он получился гортанным и жирным.
- А зачем вы дарите такую колбасу? – удивился Роман показалось что маленький ирокез у него на голове заострился, – Зачем вообще такие продукты делают?
- Ну, все любят свиное мясо. А это сырокопченая колбаса очень вкусная и дорогая.
- Но я человек, – взвизгнул Роман, - а не свинья. И в любом случае я не свинья. Я поросенок был бы, если б был свинья.
- Может ты уже и не свинья, но это еще не делает тебя человеком.