Страница 75 из 158
- Да, несколько раз, - смиренно ответила Аня и опустила голову.
Врать она больше не могла, да и не стала бы. Александр этого не заслуживал.
- Что у тебя с ним? – последовал еще один вопрос.
- У меня с ним – не знаю. А вот у него со мной точно ничего.
- Ты влюблена в него?
Анька почувствовала дикую необходимость соврать, но не смогла. Она ощущала себя на допросе. Хотелось скрыть очевидное, но ничего не выходило. Ей как будто вкололи сыворотку правды.
- Да, - прошептала она и прикрыла глаза.
Лицо Александра побелело от злости. Он нервно сжал кулак и ударил руль.
- И давно?
- С самой первой встречи, - опять с кристальной честностью проговорила Анька.
Александр шумно выдохнул и покачал головой.
- Знаешь, я не стану читать тебе морали и в чем-то убеждать, - ледяным тоном проговорил он. – Я не привык разводить сантименты. Ты и сама понимаешь, как все выглядит. Думаю, пояснять не стоит? Мне жаль только своего времени и того, что я так в тебе ошибся.
Эти слова болью отдались где-то в груди. Анька не смогла даже посмотреть ему в глаза. Она стерла со щеки слезу и еле слышно проговорила:
- Прости…
- А вот этого не надо, - все так же равнодушно произнес Александр. – Я не люблю, когда со мной играют. Если стало скучно и хочется плести интриги, найди себе кого-нибудь другого.
Он посмотрел на нее еще раз и добавил:
- А теперь мне нужно ехать.
Анька быстро выскочила из машины. Взвигнув тормозами, джип покатился прочь.
- Дура! Почему же я такая дура! – горестно воскликнула Анька и схватилась за голову.
Во всем она винила только себя одну.
И зачем только влезла во все это? Зачем встала между двумя братьями? Надо было сразу отрезать ненужные концы этого узла.
А Александр? Как он говорил с ней? Так вежливо, спокойно, унизительно. Наверное, именно так презрительно говорят со своими подчиненными, с теми, кто заведомо ниже. Каким приказным тоном он велел ей выйти из машины. Как же это все унизительно и противно.
Анька ощущала почти физическую боль от нанесенной обиды. Умом она понимала, что вполне заслужила все это, но сердце…оно болело и щемило. Что же теперь ей делать? Она осталась совершенно одна, вместе со всем тем, что натворила.
***
Чтобы не случилось, жизнь продолжается.
Мы можем поссориться с близкими, переехать в новое место, сменить работу, цели, даже имя. Но от этого не перестанем быть самими собой. Убежать от себя невозможно. Сколько бы люди не утверждали, что меняются, они остаются прежними. Меняется только оболочка, а содержание, суть остается первоначальной, даже подвергаясь сотням изменений.
Сколько бы Анька не уговаривала себя, не утверждала, что теперь она – серьезный взрослый человек, живущий самостоятельно и независимо, в ее душе все равно жила та неуверенная девочка, которая боялась сделать шаг без чужого совета.
Этот ребенок не покидал ее ни на минуту. Он жил в ней и постоянно вспоминал о страхах, давних мечтах и прошлых успехах.
Прошла неделя. Макс шел на поправку. Аня дважды навещала его вместе с Кирой. Каждый раз, проходя по больничному коридору, она жутко боялась наткнуться на Александра. При мысли, что она снова увидит его, отчего-то становилось так больно, что хотелось кричать.
Анька ходила на работу, по несколько часов в день просиживала в офисе, отвечала на звонки, разбирала бумаги, иногда встречалась с клиентами. Вопреки всем страхам и волнениям, у нее все получалось. Она быстро вошла в курс дела и выполняла свои обязанности успешно.
Сессию ей тоже удалось закрыть. Пусть и не «отлично», но легко и быстро. В связи с работой ей позволили досрочную сдачу.
В общем, жизнь потекла одинаково-похожими буднями. Спокойствие и размеренность теперь стали анькиными союзниками. Она больше не ждала ничьих звонков, не вздрагивала от стука в дверь и не ожидала ничего особенного.
Рядом с ней больше не было Макса, который мог неожиданно нагрянуть и потащить куда-нибудь на своем байке. Не было Александра, который показывал ей мир, где живет успешный и обеспеченный человек. Не было даже Киры, которая пропадала за работой. Жизнь стала самой настоящей – обыденной и взрослой, такой, которой живут тысячи и миллионы людей по всему миру.
И все-таки Аня была довольна тем, что теперь живет совершенно свободно. Родители сначала взволновались, узнав о таком решении дочери, но потом приняли и поняли.