Структура

– Ну и, конечно, со временем устроим вам встречу с вашими детьми. И присмотрим за ними, - продолжил Гордеев. – Поможем финансово, ну и другие вопросы порешаем, если они возникнут. Как вы, наверное, понимаете, у нас нет материальных проблем. Ну а с женой… Тут уж ничем помочь не могу. К сожалению, за все в этом мире надо платить…

– Ага, только я вот не хотел ничего покупать! - Вдруг, неожиданно для себя, выкрикнул Костя.

– Да ладно? Вас в Вильнюс кто-то силком тянул? Сами клюнули на деньги.

– Но ведь вы меня обманули!

– И что теперь, будем истерики закатывать? – Как-то очень спокойно и мягко поинтересовался Мечников. – Как будто, приди мы к вам открыто, вы бы нам поверили…

Тяжело вздохнув, Каверин сел на кровать и спрятал лицо в ладонях.

– Тут есть отличный коньяк, - негромко предложил Гордеев. – Может по рюмашке? Можно, конечно, попросить Рокулиса транквилизаторы принести…

– Неа, - покачал головой Костя. – Давайте лучше коньяк…

– Вот это уже мужской разговор, - хмыкнул Мечников, доставая откуда-то пузатые бокалы. – Давай, Дим, разливай!

Глава тридцать четвертая. Институт.

– Ну-ка, заверни сюда, - внезапно встрепенулся я, заметив в окне до боли знакомые пейзажи.

– Сюда? - Переспросил водитель, слишком резко притормозив от неожиданности.

– Что ты там забыл? – Поинтересовался Гордеев, глянув в окно.

– Хочу посмотреть, чем они живут, - ответил я. Мы возвращались с осмотра строительной площадки в Саласпилсе. Еще два месяца назад стало понятно, что оставлять основную базу в городе нельзя. Мы просто физически не могли разместиться в «Цитадели» - лабораторные корпуса разрослись, а с ними росли производственные и складские помещения. Поэтому, после нескольких «жарких» совещаний, cовет директоров решил, что будем переезжать за город – там и места побольше, и безопасность обеспечить легче. Васильев нашел подходящий кусок земли почти в шесть десятков гектаров, а Борис Моисеевич довольно легко его выкупил. Причем, половина оплаты состояла из услуги – хозяин, вместе с семьей жаждал покинуть Латвию, ну и мы, конечно, ему в этом помогли – «окно» на литовской границе работало прекрасно.

Причина же того, что я решил завернуть в Институт, была предельно прозаическая – потянуть время. Мне просто очень не хотелось возвращаться в «Цитадель», хотя там меня ждали. Данила, Анцис и Каверин, наконец, сочинили стратегию дальнейшей работы. Предстояло довольно трудное совещание, на котором мне нужно было продавить свою точку зрения. И, если Даня, по старой памяти, еще сильно прислушивался к моему мнению, то Каверин – тот еще фрукт. Войдя в курс дела, нейрохирург в пух и прах раскритиковал нашу работу, все переиначил и существенно усложнил нам жизнь. Нет, поймите правильно, надавить я, конечно, мог. Но ученые – это не тот контингент, с которым, для максимальной производительности, следовало бы использовать командные методы. Тут как раз наоборот – нужна свобода для полета мысли.

Весь сыр-бор закрутился вокруг моей идеи о «модуле лояльности». Клонов мы могли наплодить тысячами, но ведь от того, что они клоны – они не перестают быть людьми. Людьми со своими желаниями, стремлениями, достоинствами и недостатками. Мы можем их обеспечить едой, одеждой, жильем, пусть даже деньгами в каких-то пределах. Но люди-то стремятся к большему. Кому-то нужна свобода, в каком-то собственном понимании, кому-то – богатство, кому-то гарем, а кому-то совсем невесть что. Определенную часть производственных мощностей «Структуры» я готов был потратить на удовлетворение нужд клонов, но все равно, должны быть гарантии, что они, эти потребности, не раздуются до бесконечных пределов. В результате, нужен был некий психологический механизм ограничения. К которому, так же, очень хотелось добавить «модуль лояльности». Гарантирующий, что созданная армия в один, далеко не прекрасный момент, не повернет против «Структуры». При этом, безусловно, хотелось бы, чтобы клоны были счастливы. При этом…

Короче, существовал не один десяток «при этом». Все это я расписал и вручил Константину Андреевичу две недели назад в качестве задания. Ох, как он меня критиковал. Давненько я не слышал такого в свой адрес. Начал он с морального права, мол, нельзя экспериментировать над людьми. А закончил эпитетами, самый мягкий из которых – «второй Гитлер». В ответ я предложил ему самому придумать, как поступить. При тех же вводных. И вот, они все вместе что-то «родили» и сейчас мы должны будем это обсуждать. А обсуждать не хотелось… Уже который месяц работаю, фактически, без выходных. Только что спорили со строителями, теперь вот эти… Ничего, подождут немного, пока я, так сказать, окунусь в прошлое.

– Это куда мы приехали? – Поинтересовалась Даша, которую я в этот раз взял с собой. Трудно ребенку сидеть все время в «Цитадели». А кататься по Риге гражданским Гордеев категорически запретил. Ждем нападения «черных» со дня на день.

– Это институт, в котором я раньше работал, - ответил я дочери. Машина остановилась и, спустя секунду, телохранитель распахнул дверь. Мы выбрались наружу, бойцы охраны, как всегда, ощетинились стволами. Я только вздохнул, кинув взгляд на бронированного монстра, который перегородил въезд на стоянку. Самый настоящий БТР-80. Гордеев сторговал в России и, непонятно как притащил его в Латвию, минуя натовские кордоны на границе. Целых две штуки. Один стоит возле «Цитадели», другой всегда сопровождает кортеж. С нами еще три «бентли», в которые мы садимся по жребию, и два «микрика» с бойцами. Как сказал Дима – охрана на уровне короля небольшого африканского государства. А кому сейчас легко? Закис, вон, совсем из своей «крепости» не выезжает. – Дим, может, не будем пугать людей внутри?