Структура

– Не знаю, - пробормотал я, задумавшись. – Может, дело принципа? Люди пропали и погибли, сам говорил, такое не прощают.

– Не думаю, - покачал головой Дима. – Тогда он бы работал иначе. Тут что-то другое… Подумай над этим.

– Хорошо, подумаю.

Гордеев вышел, а я положил телефон на стол и попытался заставить себя набрать Ольгу. Наконец, собравшись, открыл контакты и нашел строку, которая раньше называлась "Олюшка", а некоторое время назад была переименована в «Бывшую».

– Алё, - ответила она на четвертом гудке.

– Привет, - поздоровался я.

– Привет, ну? – поторопила она меня.

– Не «нукай», я тебе не лошадь! – Вдруг разозлился я. – Был я у твоих, нет там никого. И машины нет, - сообщил я ей полуправду. – Уехали они куда-то.

Она помолчала несколько секунд, видимо что-то обдумывая.

– Петь, а можно мы домой прилетим? - Вдруг тихо, совершенно несвойственным для нее тоном, проговорила Ольга. – Я обещаю, что не буду тебя доставать…

– Во-первых, как? – Немного ошарашенный ее спокойным голосом, проговорил я, хотя собрался было наорать и обозвать дурой. – Аэропорт не работает. Во-вторых, тут творится черти что...

– Я узнала, - продолжила она. – До Вильнюса завтра самолет летит. Там есть места, нас с Дашкой могут взять. Петь, я… Я не буду обузой, но пожалуйста, давай мы вернемся, я очень переживаю за своих… Даше тоже здесь надоело, она домой хочет.

Не будет обузой, как же. Но с другой стороны, будь Даша здесь, в «Цитадели», мне было бы спокойнее. И бойца одного вернем…

– Я подумаю и перезвоню тебе. Через час.

– Хорошо, - покорно согласилась она и отключилась.

Кто-то осторожно постучал в дверь.

– Заходи, Рыжик, - проговорил я, почувствовав, что как потеплело в груди. Этот стук я уже стал узнавать – робкий такой, чуть неуверенный, но в то же время достаточно целеустремленный. В этом она вся. Еще забавно было смотреть, как Лика заходит в кабинет – каждый раз она это делала так, словно тут ее ждала какая-то неожиданность. Глазища, обежав помещение, остановились на мне.

– Петь, ты занят? Там тебя Данила зовет.

– Ага, идем, - кивнул я, подходя ближе и взяв ее за руку.

Возле входя в лабораторию теперь стоял постоянный пост – рядом с дверью, за небольшим столом сидел охранник с автоматом – сейчас это был Павел. При нашем приближении от молча открыл ящик стола, куда мы положили телефоны. Я надавил на кнопку домофона, глянув в камеру, которую сегодня с утра повесили над дверью. Щелкнул замок, и мы вошли внутрь.

– Я готов попробовать стать творцом, - усмехнувшись, сообщил Данила, как только дверь за нами захлопнулась. Вытянув руку перед собой, он продемонстрировал мне прозрачную пластиковую коробочку с большим черным жуком, который нехотя шевелил лапами и длинными усами. Лика, при виде насекомого передернулась и отступила на пол шага назад.

– Не богохульствуй, - хмыкнул я, разглядывая содержимое коробки. – Где ты его взял?

– Во дворе нашел, под камнем, - улыбнулся Данила, поворачиваясь к Анцису, который сидел за пультом управления и стучал пальцами по клавиатуре. – Anči, kā tev iet?

– Es esmu gatavs,2 - ответил он, разворачиваясь со стулом к нам.

– Может его как-то обездвижить? – Спросил Данила. – А то вдруг двинется в момент копирования.

– Двойка тебе за теорию, - хмыкнул я, забирая их его рук коробку и водружая ее на полку. – Момент снятия характеристик предмета идет по срезу времени. Как фото – на картинке ты видишь то изображение, которое было в момент открытия диафрагмы.

– Но смазанные фотографии тоже бывают, - пробормотала Лика, с некоторой опаской глядя на жука, который безуспешно пытался выбраться их прозрачной тюрьмы.

– Все зависит от скорости работы диафрагмы, - пояснил я. – В фотоаппарате она открывается на какое-то время. Если за это время картинка меняется – получается расплывчатая фотография. А здесь у нас матрица считывает параметры D-поля предмета, так сказать, в нулевой момент времени. Как будто диафрагма открылась на бесконечно малый отрезок секунды…

– Ты не умничай, ты пальцем покажи, - хмыкнул Данила, кивая Анцису.

– Я поняла, - кивнула девушка, поворачиваясь к синтезатору.

Анцис нажал на кнопку и громкий щелчок задвижки заставил нас посмотреть на место материализации. Над полочкой образовалась небольшая марь, из которой возникла уже знакомая коробка с жуком внутри. Мы все впились глазами в насекомое, которое застыло без движения.

– Не двигается… - прошептал Данила, прокомментировав очевидное.

– Он умер? – Пробормотала Лика, демонстрируя на лице гримасу, в которой одновременно можно было прочитать брезгливость и жалость.

– Не знаю, - почесал я в затылке, беря в руку синтезированную коробку и вглядываясь в жесткокрылого.

– Надо открыть, пошевелить его, - посоветовал Даня.

– Пошевелим, - согласился я, кидая взгляд на прототип. Прожук не оставлял попыток выбраться из пластиковой тюрьмы. Я легонько потряс коробку, но скопированное насекомое не подавало признаков жизни. Чуть сжав пластик пальцами, я открыл крышку и вывалил жука на стол. Членистоногая тварь словно ждала этого момента: насекомое вдруг дернуло всеми своими лапами одновременно и, резко рванув с места, побежало по столу в сторону Лики. Девушка с визгом отшатнулась назад, мгновенно запрыгнув на вращающийся стул. Тот опасно накренился в сторону, Данила дернулся, пытаясь его удержать, споткнулся о провод удлинителя и с грохотом полетел на пол. Стул упал следом, а Лику мне удалось подхватить лишь в самый последний момент, когда она почти уже грохнулась в образовавшуюся на полу кучу малу. Жук благополучно дополз до края стола, где невозмутимый Анцис подтолкнул его пальцем в новую пластиковую коробку и защелкнул крышку.