Страница 71 из 99
Но что поделаешь, Эдду волновался за безопасность Дэни. В городе и так стало жарче, чем при явлении в Луизиану самого Сюзара.
Девушку передернуло, по спине прошлись мурашки. Тот старый вампир с лицом молодого юноши до сих пор заставлял ее иногда нервно озираться. Хуже были лишь воспоминания о Йерте, и вовсе приходившего к ней в кошмарных снах. Неумолимо каждый раз убивая.
– Дай мне спокойно найти себе еду, – раздраженно прошипела она, видя, как шарахаются от них ночные прохожие.
Эта ночь была необычайно тепла. Люди сбросили куртки, сменив их на свитера и плотные кофты. Атмосфера расслабленности и слегка затуманенного чем-то увеселительным кайфа ненавязчиво щекотала кожу, ноздри, проходила вместе с ветром по волосам. От вывесок, ламп и приоткрытых дверей баров несло чуть ли не жаром. Все вокруг отдавали себя этой первой теплой предвестницей приближения лета. Скоро сюда хлынут толпы туристов.
– Крошка, – осклабился Эндрю, – у меня приказ начальника, так что не отвертишься. И ты каждый раз бродишь пол ночи, а потом приходишь домой и напиваешься этой консервированной гадости из больницы.
– Может, потому, что ты мне мешаешь? – процедила Дэни сквозь зубы.
– Нет, сладенькая, ты просто не можешь перебороть в себе человека. Ты девственна с точки зрения бессмертных, – он сунул в рот зубочистку. – Вот посмотри на меня, я ем свежее мясо каждый день. Мои силы от этого растут, и я получаю удовлетворение.
– Ты ешь людей, Эндрю, это отвратительно.
Мужчина фыркнул и, в который раз, внимательно осмотрел округу.
– Отвратительно не признавать себя. Я же внял твоим призывам к моей…эээ…совести, так ведь это называется? Перешел исключительно на плохишей. Вот смотри, – он ткнул своим крупным, как сарделька, пальцем в какого-то мужчину. – Он – насильник, и той милой крошке рядом с ним грозит быть его сегодняшней очередной жертвой, и знаешь, почему она потом смолчит?
Дэни проследила за его второй рукой, указывающей на кричащую о состоятельности своего хозяина «ламборджини» эксклюзивной покраски.
– С чего ты решил, что это его машина, и вообще, у него на лбу не написано, что он – насильник…или ты читаешь мысли?
Громила прищурился и показал в оскале свои слегка заостренные зубы.
– Я вижу цвет этого парня. Тебе не понять, – отмахнулся Эндрю от странного взгляда девушки. – На подобии «рыбак рыбака…» или типа наметанного глаза криминального психолога. Я просто знаю, кто после смерти отправится прямиком в мои родные чертоги. Тем более он вкусный. Хочу его, аж слюни бегут.
Дэни поморщилась, иногда она переставала понимать речи этого духа. Для нее он был слишком непонятным.
– То есть, тебе без разницы кого есть? Мужчина или женщина? Ты же вроде…
Он громко рассмеялся, прерывая ее.
– Девочка, духи асексуальны. У нас нет потребностей в этом, стало быть, нет и ориентации. В людях самое вкусное не мозги, как сказали бы какие-нибудь чудища в ваших смешных детских фильмах, а глаза, селезенка, у женщин молочные железы…
– Прекрати, – девушка сурово на него посмотрела и ткнула кулаком в плечо.
– Я просто к тому, что смертные преувеличивают ценность своего мозга. Чаще он безвкусен, сер и неинтересен.
Они прошли еще пару кварталов, пока Дэни не поняла, что вновь не может найти кого-то подходящего для кормежки. Впрочем, она никогда не была против крови из пакетов донорского пункта местной больницы. Главное, не говорить Эдду, что у нее до сих пор проблемы с питанием.
– Эндрю, – ее кольнула догадка, – твое тело ведь смертно?
– Ну да, но если меня даже конкретно покоцают, то… – он неожиданно крепко схватил Дэни за локоть, заставляя остановиться.
– Что?
– Опасность, девочка, – отрывисто отозвался бывший КГБшник, и, словно в подтверждение словам кровожадного духа, раздался первый выстрел.
*****
Эд резко сел в кровати, даже не заметив, что до этого у него на груди лежала уснувшая Хлоя. Он и сам задремал, только вот отчаянный призыв своего слуги кольнул его настолько сильно, что раскаленные угли в лицо по сравнению с этим казались легкими женскими поцелуями. Он схватился за основание шеи и сдавленно выругался. Капли пота выступили на его темном лбу, дыхание сделалось тяжелым. Снова укол, и все мышцы напряглись до предела.