Страница 46 из 77
Ренсинк Татьяна
Белым туманом окутав деревья,
Утром на травах оставив росу,
Медленно осень ступает, не грея,
С ветром, дождём, как и в прошлом году.
Только теперь это диво не мило.
Поры золотой мне не видно красы.
Листья летают цветные уныло.
Боюсь я прихода нежданной зимы.
Осень пройдет, только грусть оставляя.
Горько, тоскливо теперь мне одной.
Больше не в сказку, в беду попадая,
Теряю я веру в спасенье своё.
Выглянув утром ранним в окно сразу, как послышались на дворе чьи-то шаги, Маргарита с печалью вздохнула. Она уже который день сидела здесь, в этой комнате незнакомой усадьбы, взаперти. Довольно просторная спальня, богато обставленная, была для неё тюрьмой. Только за что заключена здесь - пока не знала.
Помнила, как очнулась с перевязанным ртом и мешком на голове. Знала, что похитили её в ночь, которая подарила счастье принадлежать любимому, о котором и не мечталось, а теперь... Одна. Холод ветра из окна. И никто ничего не отвечает, как бы ни звала, как бы ни просила сказать, где она и почему.
Лишь одна молодая крестьянка приносила ей в спальню еду, но она молчала, смотрела пугливым взглядом да скорее уходила.
Этим утром прислуга в доме снова всё начала чистить, убирать все комнаты, кроме спален. Чистили ваксой сапоги, одежду — вениками. В столовой накрыли стол для утреннего чая, к которому подали калачи да бублики.
Через окно Маргарита наблюдала за всем происходящим. Она заметила, как на противоположной стороне дома, а он был построен в форме буквы П, строгая женщина, на вид гувернантка, шла впереди пятерых детей разного возраста.
В просторной столовой они расселись за столом, куда вскоре пришёл и отец семейства с супругой. Пока он не сел на своё место, во главе стола, все стояли у своего стула да покорно ждали, опустив головы. Видя эту неприятную картину, Маргарита понимала, что люди здесь из самых строгих. Боясь именно этого отца семейства, она не представляла, что можно ожидать. Лишь зов к Богу помогал не терять надежды, что её найдут или отпустят.
В последние пару дней Маргарита сидела уже тихо. Она никого не звала, а только просила приносившую её еду девушку помочь. Этим утром, когда хозяин поместья уехал куда-то по делам, дверь в спальню Маргариты вновь открылась.
Снова вошла та самая молодая крестьянка с подносом еды в руках. Она поставила его на столик и исподлобья взглянула на прослезившуюся пленницу.
-Смилуйся, милая, - вымолвила Маргарита. - Расскажи, зачем я здесь, коли знаешь.
-Вернётся барин скоро... Этот Кандалинцев... Навестит тебя, - вымолвила та сочувственно и стала говорить ещё тише. - Барыня ничего не знает пока, но я уж молчать не буду боле... Опасно... Понадобилась ты барину, а как он пожелает какую девицу, не спастись, - подошла девушка ближе и достала из под платья припрятанный там кинжал.
Увидев оружие, Маргарита вздрогнула.
-Возьми, спрячь, - прошептала девушка, положив его на пол, и стала отходить спиной к выходу. - Используй во спасение своё, а я попытаюсь найти помощь.
Перекрестившись, она услышала чьи-то шаги в коридоре и скорее покинула спальню. Снова послышался звук закрывшегося замка. Снова Маргарита осталась одна. Глядя на кинжал на полу, она медленно подошла к нему да погладила. Он был начищен, сверкал даже на этом свету, когда на улице пасмурно, когда нет и шанса любоваться лучами солнца.
-Благослови же эту девушку, Господи, - подняв кинжал, вымолвила Маргарита.
Пав на колени перед окном, она перекрестилась и прижала оружие к груди:
-Ангеле Божий, хранителю мой святый, на соблюдение мне от Господа с небесе данный, прилежно молю Тя, Ты мя днесь просвети и от всякого зла сохрани, ко благому деянию настави и на путь спасения направи. Аминь...