Страница 75 из 147
Во-вторых, Наталья Алексеевна не очень четко сама себя обозначила. Иванцов повидал на своем веку целую кучу разных? типов чиновной братии и многих мог распознать с первого взгляда. Одни, а таких было большинство, внимательно следили за тем, как их оценивает начальство, и соответственно строили свою линию поведения. Такие работники стремились повысить свой "рейтинг" в глазах руководства; это составляло главную цель их служебной деятельности. Их можно было называть "карьеристами", "подхалимами", "служаками", "трудягами" или еще как-то, с той или иной отрицательной или положительной окраской. Все зависело лишь от методики, которой пользовались эти граждане, и задач, которые при этом перед собой ставили. Одни просто стремились четко исполнять служебные обязанности, другие радовались любой возможности угодить. Кому-то хотелось усесться в кресло повыше, другие мечтали только о том, чтобы усидеть там, куда сумели добраться раньше, третьи вообще думали только о том, как бы не выгнали или не отправили на пенсию. Имелось немалое число лодырей и прохиндеев, которые главное видели в одном: где бы ни работать, лишь бы не работать. Как и во всяком ведомстве, попадались дураки и неудачники, у которых либо ума, либо везения ни на что не хватало. Были те, для кого главный смысл, цель и содержание службы состояли в повышении личного благосостояния или просто в прокормлении семейства. Наконец, лишь немногие - Иванцов их именовал "идеалистами" - занимались своим делом исключительно по совести, не отягощаясь никакими иными устремлениями. Эти либо ломались, либо просто писали заявления об уходе.
Алпатова ни под какую группу не подходила. С мнением Иванцова всегда соглашалась, споров и разногласий, резких тонов в разговорах и эмоциональных всплесков, характерных для баб, поднявшихся до начальственных высот, пока не отмечалось. Но при этом очень дипломатично поправляла Иванцова, когда считала это нужным и уместным. Причем в громадном большинстве случаев очень толково и грамотно - крыть было нечем. Она никогда не лезла на рожон, не имела привычки проламывать стены головой, но если появлялось какое-то действительно мешающее ей препятствие, то обходила его в два счета, как футболист команды мастеров защитника заводской команды. Впрочем, хотя пока ему не пришлось убедиться в этом на деле, Иванцов предполагал, что "силовой борьбы", если до того дойдет, Алпатова, тоже не испугается.
У нее не было слабых мест, что было особенно опасно. Иванцов привык, что все люди имеют слабые места, в которые можно при нужде нанести удар или хотя бы их пощекотать. Речь шла не только о подчиненных, но вообще обо всех, с кем ему приходилось иметь дело - врагах, друзьях, товарищах и начальниках. Обычно он эти места легко определял и у мужчин, и у женщин. Кого-то можно было поймать на любви к деньгам, кого-то припугнуть оглаской аморалки, кто-то становился податливым после хорошего застолья и дружеского обращения на "ты" со стороны прокурора.
Иванцов долго изучал личное дело своей заместительницы, осторожно справлялся о ней по другим каналам. Искал, искал, за что бы уцепиться, - не нашел. Восемнадцать поощрений, орден "Знак Почета" (еще советский). Переехала сюда ко второму мужу, до этого была городским прокурором в крупном закрытом городе. С первым мужем прожила двадцать лет, похоронила. Единственный сын курсант военного училища. Второй муж - на десять лет моложе! - тренер по карате в спортшколе "Динамо". Сын к отчиму негативных чувств не испытывает, сама Алпатова мужа не ревнует. Внешность у нее, конечно, не юная, но выглядит помоложе многих сверстниц, здоровье вполне приличное, бегает по утрам, играет в бадминтон, плавает, отлично стреляет, водит "Жигули". Хмурой ее никто еще не видел, всегда бодра, активна и жизнерадостна.
Нет, пока ничего худого от Натальи Алексеевны Иванцов не видел, но почему-то ждал ежеминутно. Слишком уж доскональна и обстоятельна была эта дама во всем.
У Иванцова не было в области открытых врагов. Просто не осталось. Но о том, кто из дружелюбно улыбающихся готов угостить кирпичом по голове, узнаешь только тогда, когда замахнутся. То, что эти ребята начнут искать дорожки к госпоже Алпатовой, - несомненно. И то, что они немало интересного могут ей рассказать, - несомненно.
Ни за что Иванцов не взял бы сейчас отпуск, если бы не эти неприятные, далеко идущие и уводящие истории с Ростиславом Воиновым и Борисом Гнездиловым.
Опять веяло событиями годичной давности: Черный, Курбаши, Клык, икона... Снова поднималось зарево над сожженными джипами Степы и молзаводом в Лутохине. Опять появлялись на горизонте таинственные московские фигуры, загадочные и опасные, сулящие немалый риск, перемешанный с запахом больших денег.
Иванцов догадывался, что неприятностей, связанных с расследованием убийства Воинова и нападением на джип Гнездилова, будет гораздо больше, чем обычно. Здесь, в относительно тихой провинции, столкнулись интересы тяжеловесов международного класса.
Нет бы им самим, на своем, так сказать, высшем уровне, вести борьбу между собой где-нибудь в Москве или за границей. ан нет, лезут сюда, в провинцию, нарушают покой. И втягивают в свои глобальные разборки таких людей, как он, Иванцов, Гнездилов, Ворон. А всякие там "лавровки" и "куропатки", даже не зная толком, отчего и почему, поливают друг друга из автоматов, подкладывают бомбы, валят в подъездах коммерсантов и банкиров.
Противно ощущать себя марионеткой. С прошлого года, когда он, Иванцов, после побега приговоренного к смерти Клыка и вывоза за рубеж "Бриллиантовой Богородицы", оказался подвешен на ниточке, это ощущение его не покидало. Жить в страхе перед постоянной угрозой разоблачения было жутко неприятно. Тем более что потом, весной нынешнего, 1996 года, компромата добавилось - имел глупость затесаться в сепаратистский заговор с целью создать в области "независимую Береговию"!
Сегодняшний день там, на работе, будет сумасшедшим. Конечно, любопытно бы посмотреть, как выкрутится из всего, что свалится на ее голову, госпожа Алпатова. Но лучше все-таки сидеть здесь, отключив телефоны, и не вмешиваться в эту возню. Иногда полезно забыть о джентльменстве. Впрочем, сегодня главные мучения достанутся не Алпатовой, а полковнику Теплову. Ну и генерал-майору Павлу Трудомировичу (вот дал Господь отчество!) Луговому, который с апреля руководит местными чекистами. Это им придется сегодня много думать, орать, ругаться, перезваниваться, носиться на автомобилях. И конечно, попотеют всякие там майоры, капитаны, лейтенанты, сержанты, которым придется искать, хватать, лезть под пули. И местным, и присланным из столицы ребятам сегодня добавят седины на молодые головы. Если, конечно, их начальники разберутся наконец, куда именно их нацелить.