Страница 121 из 147
В Гребешке боролись два начала: одно - рациональное, вполне взрослое, другое - эмоциональное, шпанистое, примерно такое когда-то заставляло Мишку Гребешкова мечтать о создании суперрогатки для стрельбы булыжниками по самолетам. Рациональное требовало: забирайте Эльку, бегите в деревню, приводите бабу в чувство, уточняйте, где ключи, и валите с этими ключами в "Куропатку". А эмоциональное подзуживало: была не была, заставим этого летуна полетать! Зачем? А так, ради понта. Прилететь на вертолете в "Куропатку", скажем. Чтобы все ахнули... Рациональное убеждало, что за такой финт Сэнсей может и башку свернуть, тем более, если Элька прилетит без ключей. А полетать хотелось. Рациональное убеждало, что такой покладистый на земле пилот в воздухе может оказаться совсем иным. Потому что там он будет хозяином положения. Попробуй застрели его - сам гробанешься! Но Гребешок искушения преодолеть не мог...
- Загружайтесь! - сказал он решительно, когда Луза и. Ксюша подтащили к вертолету Эльку.
- А куда полетим? - спросила Ксюша, пока Луза втягивал Длинную на задние сиденья.
- На Кудыкины горы, воровать помидоры... - хмыкнул Гребешок. - Все втиснулись?
- Ага, - отозвался Луза.
Гребешок постучал носком кроссовки по каблуку лежащего лицом вниз пилота:
- Вставай, командир. Ехать пора!
Пилот поднялся, не решаясь опустить руки с головы, залез в вертолет. Его голова сразу оказалась под прицелом у Лузы. Гребешок запрыгнул следом, уселся рядом.
- Руки можешь опустить, - сообщил Гребешок пилоту. - Как тебя зовут, командир?
- Жора, - ответил вертолетчик.
- Жена, дети есть?
- Есть, - товарищ явно не любил длинных фраз.
- Взлетай. На запросы с земли отвечай, что все идет нормально. Если будешь слушаться, жену и детей увидишь.
- Постараюсь, - сказал Жора, надевая гарнитуру.
На земле и в воздухе
Агафон и Налим нашли ключи от Гребешковой "девятки" еще до того, как вертолет, пилотируемый Жорой, в первый раз появился над поляной. Евдокии Сергеевне, которая была перепугана стрельбой и очень переживала за внука, они не очень внятно объяснили, что Миша с Севой преследуют преступников, а им надо перекрыть дорогу. Они надеялись, что им удастся настичь серую "Волгу" и захватить кубик, который заполаскивает людям мозги. А Гребешок с Лузой, ежели "ниндзя" их не пристукнут, сами вернутся в деревню и объяснятся с бабулей.
Расчет Агафона строился на том, что вряд ли юные малярши, усевшись за руль такой серьезной машины, как "Волга", сумеют благополучно проехать по извилистой и ухабистой дороге дальше Воронцова. Хотя у беглянок было почти полчаса форы, Агафон надеялся, что они засядут где-нибудь или слетят в кювет на ближайшем повороте.
Агафон под причитания бабы Дуси завел "девятку" и погнал ее по дороге на Воронцово.
Проехав примерно километр, они услышали стрекот вертолета.
- По-моему, это за теми, "черными"... - заметил Агафон.
- Может, просто пожарник?
- Пожарник так рано не полетит, леса на рассвете редко загораются... закуривая, произнес Агафон. - Интересно, сколько суток человек может нормально не спать, а?
- Не знаю. Я лично чувствую, что если не высплюсь сегодня, то сдохну.
- У нас будет еще куча возможностей сдохнуть. И не от недосыпания.
На такой дороге, что вела из Конца в Воронцово, выдерживать скорость свыше сорока километров в час было опасно. Когда ехали в обратном направлении, в гору, это не очень ощущалось. На второй передаче ехать вверх по уклону было не так уж и сложно, несмотря на то, что дорога зачастую резко меняла направление и притом еще круто шла вверх. Было бы сыро - не въедешь, но посуху, на хорошей резине, реквизированной у Лавровки, проехали нормально. Крупные валуны, вымытые дождями из откосов холма, объезжались довольно просто. Деревья, валявшиеся вдоль дороги по обочинам или чуть-чуть наклонившиеся над колеёй дороги, тоже не воспринимались как серьезная угроза. Гребешок опасался только поцарапать краску.
Теперь же, когда ехали вниз и упрямая сила тяготения назойливо подгоняла "девятку" под уклон, Агафон, втайне считавший себя хорошим водителем, почуял, что ему надо будет поставить и Богу свечку и черту кочергу, если этот спуск завершится благополучно.
По идее семь километров до Воронцова даже при скорости двадцать восемь километров в час можно было проехать за пятнадцать минут. Тем более что самый сложный участок с наиболее крутыми поворотами и спусками занимал не более половины этой дистанции. Они ехали не меньше получаса, поскольку раза четыре после самых диких фортелей, выкинутых дорогой, машиной и силой тяготения, Агафон с испариной на лбу притормаживал, матюкался и пять минут отдыхал, нервно покуривая. Налим, который в городе ремни безопасности лишь накладывал на грудь, никогда не пристегиваясь по-настоящему, после первого же поворотика, чреватого вылетом в кювет, попросил остановиться и зафиксировался по всем правилам. При этом он с явной тоской подумал, что не худо бы и шлем иметь, такой, какие надевают спортсмены-автогонщики.
Агафон тоже пристегнулся. Рулевая колонка "девятки" вовсе не казалась ему травмобезопасной, да и получить удар баранкой по ребрам он не жаждал. Поговорка "Тише едешь, дальше будешь", над которой он обычно посмеивался, приобретала для него весьма осязаемую и неоспоримую форму.
Но больше всего Агафона бесило, что его расчет догнать девчонок не оправдался. Хотя на тяжелой и длинной "Волге", да еще и управляемой женскими ручками, беглецы должны были давным-давно улететь за бровку, намертво сесть на днище или вообще завалиться вверх колесами под откос - таких мест Агафон по пути видел с десяток, - они проскочили. Конечно, бывают чудеса из серии "дуракам везет", но не косяком же! Главный расчет Агафона потерпел крах, надо было гнать несчастную "девятку" до полного изнеможения, чтобы попробовать каким-то образом отыграть ту самую фору в полчаса. Она, кстати, могла и увеличиться. Был, правда, еще один шанс. "Волга" жрала на один километр гораздо больше топлива. Судя по тому, что девчонки откачали топливо из бака Ксюшиного "Опеля", в котором его вряд ли было под завязку, "Волга" выжгла почти все, что было слито из лавровской "шестерки". Правда, у "девятки" в баке тоже было не слишком много бензина, но все же была надежда, что он кончится позже, чем у "Волги".