Страница 8 из 118
«Стоп-стоп-стоп, – сказал он себе, – не грузись. Дрон не живой – это просто компьютер. Даже самый лучший дрон всего лишь просто-напросто компьютер. Микрочип. Набор программ и инструкций. Кристалл кремния с нано нарезкой. Хотя и очень ценный, конечно».
Кристалл главного процессора это действительно самая значащая и стоящая часть робота-дрона. От него зависит всё управление модулем. Мощь математического аппарата, скорость обработки больших параллельных потоков многозадачной информации, наличие расширенных наборов инструкций и команд, напрямую влияют на гибкость взаимодействия, а в конечном итоге и на выживание всей связки – оператор-дрон. Выживать и воевать учится не только наездник-дроннер, но и его железный «конь». И чем круче процессор, тем быстрее и качественнее проходит обучение.
Поэтому дроннеры в первую очередь всегда стремились приобрести себе максимально навороченный кристалл. Благо выбор тут очень широк. Были бы деньги. Причём не простые деньги, а островные боны, которые достаются с большим трудом. И на реальные валюты, если и меняются, то в очень невыгодной пропорции. Потому что дураков, отдавать кровью заработанные боны задарма, нет.
Была, однако, ещё причина, почему этот чип был ему особенно дорог. Алекс, за свою почти двухгодичную жизнь на Острове, сменил два главных процессора. Первый кристалл начального уровня он поменял на более скоростной вскоре после того, как начал всерьёз заниматься расчисткой минных полей у Третьего Бастиона. Тогда ему удалось впервые самостоятельно выковырять из раскисшей земли настоящую, а не учебную, противотанковую мину, а затем удачно её допереть под проливным дождём на склад приёмки боеприпасов.
...Хилый дрон его выл и скрипел от натуги, оскальзывался и часто падал. Постоянно перегревался двигатель и приходилось останавливаться и ждать, пока остынет. Но всё равно упорно он пер тяжеленную, килограммов на пять, дуру. Сначала через расчищенное поле, затем вдоль тропы через лес и так до самой Приёмки. Устал, как собака, ничего уже толком не соображал. Например, так и не понял, почему встретившиеся по дороге граберы, не тронули его. Наоборот, очень быстро, бегом, удалились восвояси, покрутив на прощание пальцем у виска.
И когда, наконец, он втащил осточертевшую мину в помещение склада, приёмщик заорал на него таким ужасным голосом, что чуть не сорвал себе звуковую мембрану:
– Куда ты её прёшь, придурок!!! Она же со взрывателем, идиот!!! Она же в любой момент долбануть может, всю факторию разнесёт! Чему тебя только в учебке учили, олух?!
Алекс пожал плечами и, молча, стал выкручивать взрыватель. Вой удирающего приёмщика живо напомнил ему звук пролетающей мимо на большой скорости электрички...
Потом были ещё мины и снаряды, потом цветмет, потом он нашёл классную оптику от артиллерийского дальномера. И тогда впервые провёл неплохой апгрейд. С заменой ходового движка на более экономичный и с заменой центрального процессора на более мощный... Хотя нет, оптику он нашел позже. Когда познакомился с Серым Шоком.
Второй кристалл он сменил почти через год. К тому времени Алекс обзавелся уже неплохим, шестиногим корпусом и копил деньги на новую оптику со стереоинфравизором. Они тогда работали в паре с Серёгой Шокиным, известным всем по нику Серый Шок. Расчищали восточный сектор во втором уровне артиллерийских погребов Первой береговой батареи Третьего Бастиона. С превеликим трудом их бригада из семи дроннеров обезвредила автоматическое пулеметное гнездо, понеся при этом тяжёлую потерю – трое растерзанных пулями модулей, лежали на полу без движения и признаков связи.
И бригадир, а это был некто Томми Ганн, осмотрев неподвижные тела, сказал остальным:
– Ну, ладно, долю свою они получат, как полагается, а нам остаётся добивать работу в меньшинстве, что, конечно, будет очень трудно. В общем дальше делаем так – вы, с Серым, остаётесь охранять пулемёт и этих, – он слегка пнул разбитые корпуса. – А я, с Толяном, схожу за подмогой. Заодно и эвакуаторов приведу.
И они ушли. А Серый, после долгого молчанья, сказал:
– Знаешь, Алекс, если меня так же когда-нибудь грохнут, возьми кристалл моего дрона себе, ибо я уже сюда не вернусь. А он у меня хороший, натасканный. Жалко если в чужие руки попадёт.
Алекса тогда как холодным ветром обдало из-за этих слов. Он кинулся, было, нести какую-то весёло-бодрящую чушь, а Серый Шок посмотрел на него снисходительно так, грустно вздохнул и сказал:
– Мне ведь далеко за пятьдесят, Алекс. Трудно уже как мальчику по минам скакать. А бросить просто так не могу, втянулся. А вот, как грохнут, так я сразу и отвалю. Вроде как, по знаку судьбы.
И ласково так, по-отечески, покивал ему треугольной своей головой. А Алекс испытал тогда настоящий шок, оттого, что держал Серого за ровесника, часто им помыкал, а оказалось, что тот ему чуть не в деды годился. Вот тебе и Шок.
А через двадцать минут явился Томми Ганн с подмогой, и эвакуаторы уволокли поверженные модули. И тогда продолжили они с Серым работу свою. И Серый вошел в расчищенный уже коридор. И из-за угла вдруг высвистело лезвие замаскированной гильотины, которую они прозевали. И срезало Серому корпус по самый поворотный узел. Но связь не прервалась, и он нелепо ворочаясь на полу, под ногами остатков бригады, сказал Алексу:
– Ну, вот видишь, как судьба распорядилась. Это её знак. Так что, бери моего дрона, сынок, и дай тебе бог в этой жизни всего хорошего.
И замолчал. А индикатор связи потух. И Алекс вдруг заплакал, как ребёнок. А все стояли, вокруг молча, и почему-то никто не пытался его утешить...