Страница 24 из 38
- Берегитесь! Сейчас рванёт! — крикнул он собравшимся у омута - все бросились врассыпную. Реакция на подобные предостерегающие возгласы обычно бывала мгновенной.
Будовнич отпустил верёвку и поспешил укрыться. Не сделай он этого и устремившийся вверх гейзер потянул бы мужчину вслед за растением. Однако далеко убежать Вацлав не успел. Сзади раздался оглушительный хлопок, взрывная вола подбросила архитектора, закрутила, впечатала в илистое дно.
Водоросли оплели его конечности, не давай подняться на поверхность. Вацлав барахтался в мутной воде, но, словно муха в паутине, только сильнее запутывался. В ноздри его залилась вода. Он не мог ни шевельнуться, ни позвать на помощь.
Внезапно чьи-то сильные руки приподняли верхнюю часть его туловища, и Будовнич, все ещё находившийся во власти панического страха, со стоном вдохнул горячий, влажный воздух.
- Я нашёл его! – раздался незнакомый голос.
Вацлав ощутил, как кто-то надавил ему на грудь и сильно ударил по спине – архитектор зашёлся в приступе кашля, выплёвывая болотную воду.
Рядом прошлёпали чьи-то ноги, и раздался голос надсмотрщика:
- Совсем плохо… Токура, отведи его в лагерь. Если до завтра не очухается, отправим на корм псам господина.
Наконец-то Будовнич рассмотрел своего спасителя, им оказался давешний молодой воин. А вот слова Минчжу Вацлава обеспокоили. «Я могу работать!» – хотел крикнуть архитектор, но из его горла вырывался невнятный хрип. Будовнич успел вдохнуть пары ядовитого газа, его тошнило, голова кружилась, ноги и руки плохо слушались.
Токура поднял архитектора и, практически, потащил за пояс к баракам. Вацлав пытался идти самостоятельно, продемонстрировать, что с ним всё хорошо, и он может работать, однако яд неотвратимо распространялся по его телу. С каждым шагом, Будовничу становилось только хуже.
Они куда-то шли. В полутёмном помещении остановились, Вацлав сконцентрировался на главном – не упасть. Его затуманенный мозг ловил обрывки фраз:
…куда прёшь…
…ошейник…
…сам доложи…
…лекаря нет…
…тащи…
И молодой воин потянул Будовнича на улицу. Затхлый, влажный болотный дух ворвался в лёгкие Вацлава, когда они покинули здание. Этот тяжёлый воздух постоянно давил на мужчину, выматывая сильнее, чем добыча жемчуга. Прошло четыре дня, но Вацлав так и не привык к местному климату. Он вспомнил, как оказался в лагере:
- У раба не может быть личных вещей! – вещал Минчжу, прохаживаюсь перед тридцатью новыми пленниками. – Выложите всё, что у вас есть.
За время пути, игроки всецело осознали свой новый социальный статус – его им вбили плётками, кулаками и сапогами. Стражники их полностью обобрали, но у рабов оставалось личное имущество в инвентаре, а теперь и от него придётся отказаться. Они поочерёдно выходили вперёд и складывали свои вещи в кучу.
- Это всё?! – тишина была ответом надсмотрщику, однако она вполне удовлетворила Минчжу. – Идите в свой барак!
Рабы поплелись в указанную сторону. Дорога проходила возле какого-то уродливого тотема, в его тени стоял маг, с засаленными волосами, и десяток воинов. Неожиданно глаза идола полыхнули, а колдун указал на одного из рабов. К бедолаге подскочили два солдаты, скрутили ему руки и бросили на пыльную землю. Подошёл маг, поводил над рабом рукой и достал нож, который нашёл у него.
- Этот человек ослушался. Он спрятал оружие. Он будет наказан.
Охранники уставились на надзирателя, ожидая приказаний. Тот же, наслаждаясь моментом, медленно тянул:
- Смерть от меча слишком почётна для непослушного раба. Он будет повешен.
Раб побледнел:
- Но это же совсем маленький ножик! Я просто забыл, что он у меня есть.
В этот момент его сильно ударили по затылку, и он потерял сознание. Заворожённый страшным зрелищем, Вацлав смотрел, как два бойца волокут человека, о котором Будовнич знал лишь, что его зовут Дима, к амбару. Там из маленькой дверцы, ведущей на сеновал, свисала верёвка, с помощью которой поднимали наверх сено. Оглушённого раба, накинув ему шею петлю, быстро вздёрнули. Он даже не успел прийти в сознание. Тело его дважды дёрнулось, вытянулось и повисло неподвижно.
Будовничу приходилось и раньше видеть мертвецов. Но эта казнь заставила его желудок сжаться, и он знал, что это не от жалости к Диме, а от страха за собственную шкуру. На жемчужных плантациях жизнь раба ценилась очень дёшево…
- Вацлав, - архитектор проснулся от лёгкого прикосновения к плечу и тихого шёпота. – Выпейте.
В бараке было темно. Уставшие за трудовой день рабы спали прямо на земляном полу на охапках соломы. Кто-то сунул в руки Будовнича флягу и неизвестный повторил:
- Пейте.
- Что? – немного заторможено, переспросил архитектор.
- Это Зелье Исцеленья. Пейте же! – тихо настаивал голос в темноте.
Архитектор сделал глоток, он почувствовал, как от желудка поднимается тёплая волна, изгоняющая недомогание и боль. Мутная пелена перед глазами Будовнича развеялась и в лунном свете он рассмотрел воина, который спас его на болотах, а потом отвёл в барак.
- Благодарю, но почему вы мне помогаете? – окрепшим голосом поинтересовался Вацлав.
Гость неразборчиво прошептал какое-то слово, после чего покрылся рябью, а когда она пропала, перед архитектором был Грей.
- Вы!
- Тише, - юноша приложил палец к губам. – Вставайте. Мы уходим.
- Да, да, конечно, - Вацлав суетливо поднялся, но вдруг замер: - А как же остальные? Мы их бросим?
- Хорошо, - спустя несколько секунд, сказал Грей. – Будите, они вас знают и не будут задавать лишние вопросы. За углом барака, лежит два стражника, пусть возьмут их оружие и освобождают других рабов.