Страница 199 из 244
- Извольте. Тебя отстраняют от дела. И бац после стольких лет вы встречаетесь. Причем именно в тот момент, когда ты выходишь из здания МВД. И это раз.
Ты относишь нам материалы. И в тот же вечер мы встречаемся с Призраком. И если бы не моя подготовка. Это два.
Мы идем в ресторан, и тут же встречаем его. И в тот же вечер я едва не порвала тебя на ленточки. Это три. Не слишком ли много совпадение? А ну как Златовласка скажи, как мы относимся к совпадениям
- Нет такой вещи, как совпадения, – ответила та тоном примерной девочки - Правило 39.
- Все понятно, но вот как тот инцидент в вашем логове имеет сюда отношение?
- Шурик, я опер с фиг знает каким стажем,- презрительно хмыкнула Соня - Ты что думаешь, я вот так легко слетаю с катушек?
- Не думаю, согласился майор - иначе тебя бы давно уволили за проф. непригодность. НО причем тут наш подозреваемый?
- Кстати предлагаю дать ему кодовое имя «Поэт»
- Поддерживаю. Итак?
- Когда вы встретились на улице, он ей Червя подсунул, - вдруг подала голос Наташа.
- Это что за чудо? – В очередной раз майор не понял о чем речь
- Заклятие подчинения, - ответила Соня.- Заставляет жертву делать все, что захочет хозяин, даже если он сам этого и не хочет. Что вроде вампирского поцелуя. Потому и называют его «Ошейником», «Поводком» или «Червем». В моем случае это просто дестабилизировало психическую архитектуру и заставило меня вести себя как маленькой девочке. Обычно Червь прицепляется к самым сильным и болезненным воспоминаниям. Отсюда мой Крик и все прочее.
- И как вы это все установили?- спросил майор
- Ну, у нас есть свои способы, - пожала плечами Соня, - кстати, один из них вы на себе попробовали, пан майор. Кстати, самый простой и безболезненный. Все остальные много хуже. А после тех, которые применяют во время нашего дознания многие просто сходят с ума.
- Ну, смотрю, у вас там работают истинные гуманисты и сторонники прав человека,- усмехнулся Павлов.
- Ага, - в ответ ему усмехнулась Соня - Ты бы видел нашу проверку на проф. Пригодность
- Предпочитаю поверить на слово. Итак, у вас только косвенные улики.
-Ну, для нас заклинание все равно, что для тебя пуля, - заметила Соня, но у нас есть еще кое-что. Как тебе тот факт, что наш поэт связан со всеми жертвами, кроме последней. И я не имею в виду тебя. Я имею в виду того, чью личность мы так не установили.
- А что так?
- Да как нам это без надобности. Трупом больше трупом меньше, - пожала плечами Наташа. То есть, конечно, я могла бы вызвать его дух и побеседовать с ним. Ну, там или явится в ваш морг, и пообщаться с его головой. Вот только что это нам даст? А кому-то придется ходить к врачам и лечится от алкоголизма. Кстати ваш профиль оказался на редкость точен.
- Значит, вы давно заподозрили «Поэта», раз так усердно под него копали.
- Ну, не копали, а собирали оперативную информацию и отрабатывали связи, - поправила его Наташа. - Так ведь это у вас называется. А подозревать я начала, как только выбралась из куба и сложила дважды два.
- И что накопали?
- Вы вообще знакомы с биографией подозреваемого ну хоть в общих чертах?
- Ну, хотя и учился с ним в одном классе.- Пожал плечами Павлов, - но дружбы не водил. Впрочем, я это сказал. Ну, мамаша у него явно была чокнутой на почве религии. И он всегда любил вычурно выражаться.
- Ну, чтож, – ответила Наташа. – Вкратце я могу сказать, что наш поэт из тех, кто рожден стать серийным убийцей. Или, как в нашем случае, темным магом. Родился он недоношенным с небольшой гидроцефалией. Отец погиб, когда ему не исполнилось и семи лет. Несчастный случай на стройке. НО бабушка увидела в это божью волю. Точнее наказание за безбожное поведение. Мама Поэта после этого тоже ударилась в религию, что совсем не облегчило мальчику детство. Кстати в милицию он попал лет в 12, когда избил соседскую девочку Аиду, «за не восторженный образ мыли и отрицание религии».
- И это была?
- Наша жертва номер семь. Исмангулова Аида Сериковна, на том момент преподаватель права в школе милиции. Что кстати тоже видимо, добавило дровишек в костер его ненависти к человечеству. Этот инцидент заставил соответствующие службы повнимательнее присмотреться к семье нашего Поэта. Маме с бабушкой разъяснили политику партии. И на этом активность Поэта сошла на нет, точнее перешла на внутренний уровень и укрепила его в мысли, что все против него. Так что он спокойно закончил школу, а потом и местный филфак. Работать в школу не пошел. Подвизался в газетке. Писал стихи типа «Руна о моём молокозаводе» и потому считал себя поэтом и непризнанным гением.
- Почему непризнанным?
- В деле есть масса отказов из издательств. И длинная запись в жалобной книге книжного магазина, а так же многочисленные жалобы в разные инстанции Поэта на притеснения. И как вы думает пан, следователь, кого он считал главным виновником?