Страница 71 из 73
Мама встретила Алю крепкими обнимашками, отец ласково взлохматил волосы. Давно они не видели свою дочь дома, даже потерли надежду, что она когда-либо вернется сюда. Но вот она стоит на пороге, нелепо улыбаясь, а им невесело. Наверное, все дело в том, что огонек в глазах не горит, как обычно, а тихо тлеет.
Мать приготовила праздниный ужин, отец сходил в магазин и купил любимый лимонад дочери, который она пила литрами в детстве, а потом носилась по дому с криками « берегитесь, Аля лопается». Сейчас Аля тоже вот-вот лопнет, только не от лиоманада, а от невыплаканных слез. Она немного потеряна, даже в собственном доме. Сидит, уставившись в стену, даже забывает моргать.
Родители очень волновались, когда отпускали ее в чужой город на учебу, и готовы были отдать все, лишь бы их дочка осталась рядом. А сейчас она тут, но стены словно давят на нее. Будто бы птичка вернулась в клетку потому что ей подрезали крылья , и больше нет возможности летать. Что же стало с их дочкой? Спросить – не расскажет. Гордая, упрямая, всегда все хранит в себе. Лишь изредка садится папе под бочок и начинает тихо рассказывать свои переживания.
Она с детства ближе к отцу. Папина дочка с головы до пяток. А мама – она мама. Вкусно готовит, красиво причесвает. Аля любит ее не меньше, просто почему-то уверена, что отец понимает ее лучше.
Аля закралась в своей комнате, чувствуя как на дущу снова падает какой-то груз. Это неправильно, по ее подсчетам – тут должно было стать легче. Она должна была веселиться с мамой и папой, и быть счастлива от того, что в родительском гнезде. В родном доме же и стены лечат, черт возьми! Так почему все иначе? Почему не хватает воздуха, словно она забыла его там… Новую жизнь оказалось начинать сложнее, особенно в старом месте.
- Дочь, к тебе можно? – папа заглянул в комнату.
- Да,- Алина натянуто улыбнулась.
- Какие жуткие обои, тебе и вправду они когда-то нравились? – он оглядел комнату, словно зашел сюда впервые.
- Наверно, раз они тут…
- Не зря говорят, что в детстве у людей слабая психика. Твоя , по-моему, вообще была расшатана.
- Пап, - Алина хохтнула. В этом весь отец. Рассмешит, даже если хочется плакать.
- Ну, пока мама там на стол мечит харчи, я готов выслушать рассказ. – он присел рядом на кровать.
- Какой? – она устало взглянула на него.
- Ну, про то, что все мужики козлы и уроды.
- Все. До единого. Кроме тебя,- она положила голову ему на плечо.
- Он тебя обидел?
- Кто?
- Как кто? Даниил, конечно.
- Нет. Просто я так устала. Я ушла с работы.
- Вот тебе на… А как же « Вот увидете, однажды мое имя прогремит на весь мир» - он очень смешко перекривил Алю , и она засмеялась.
- Прогремит, только не в этой отрасли. Скажи, пап… Бывает ложь во благо?
- Помнишь, однажды мы решили протестировать новый мячик в доме и разбили мамину любимую вазу?
- Угу. А потом мы начали сдирать обои, чтоб сделать ремонт.
- Мама пришла с работы, была так удивлена происходящему, что даже не заметила отсутствие вазы.
- А потом ты сказал, что этому старью не место в новом интерьере.
- Да, так вот это была ложь во благо. Спасти две невинные жизни – благо ведь?
- Ты никогда не бываешь серьезным, пап!
- Ладно, если серьезно : ложь – есть ложь. От нее никогда не бывает блага. Другое дело – намерения людей лгущих тебе. Те, что ллгут из эгоистических намерений – просто предатели. А те, что своей ложью пытаются защитить тебя от чего-либо – просто глупы, которые не знают подход к моей дочери. – он чмокнул ее в лоб.- Но это не значит, что они плохие. Люди показывают свою любовь, как умеют. Иногда это выхоит очень плохо, нелепо… Бывает, даже больно… Мы когда с твоей мамой встречались, она сказала мне « если любишь меня – сделай сальто». Ну я и сделал. И сломал ей нос. Вот так и доказал.
- Не понимаю, как вы вообще умудрились пожениться, - Аля уже улыбалась, не чувствуя остатки грусти.
Она простила Даниила. Простила, потому что поверила, что он – хотел как лучше. Видел, что она счатлива – не хотел мешать. И , в конце концов, не он же виноват, что Алина раздает свой номер всем налево и направо.
- Идите кушать, - позвала отца и дочку мама.
Аля еще раз взглянулась на папу, тот кивнул, будто прочитал ее мысли. Как все-таки хорошо, что она приехала.
Через два дня на экране телефона высвятились странные цифры. Слишком часто в последнее время ей звонят незнакомые номера.
- Алло, - настороженным голосом ответила она.
- Алло, Алина? – незнакомый голос женщины отозвался в трубке.Опять этот иностранный язык. Из России ей, наверно, больше не собираются звонить.
- Да, а вы кто?
- Это Грэйс.
Грэйс? Кто еще такая?
- Мои негодники – сыновья украли у тебя одежду. – пояснила она и тут до Али дошло. Она обрадовалась, узнав кто это. Жалела, что так и не удалось нормально попрощаться и , если быть честной, переживала за них.
- Грэйс! Я так рада тебя слышать! Как дела?
- Прекрасно, благодаря тебе! Джек передал мне то, что ты оставила. Я набарал номер и миссис Морин взяла меня на работу! Представляешь? Мне теперь хватает денег, чтоб учить сыновей. У меня есть даже выходные. Мы вместе ходим в парк. Алина, я хочу сказать тебе спасибо. Ты спасла мою жизнь! Сделала, что боялась сделать я – поверить в то, что все возможно! Ты поверила в меня! Ты замечательная! Кстати, тебе тут кое-что хотят сказать, - в трубке раздался мальчишеский смех, а затем синхронное « прости нас, Алина». Она улыбалась потолку, не могла скрыть своей радости. Наконец-то душа стала наполняться чем-то помимо тоски. Грэйс еще немного поблагодарила ее, затем попрощалась. Позвала ее в гости, пообещала угостить вкусным пирогом. Аля еще долго сидела прижимая телефон к груди. Она оказалась для них полезной. Вот так вот запросто ворвалась в жизнь совершенно чужих для нее людей и стала вдруг для них надеждой. Она смогла оставить свой след хотя бы в чье-то жизни.
Звонок Грэйс окончательно сподвигнул Алину на решительный шаг. Вечером она объявила родителям, что уезжает работать в Америку. Мать охала, отец вздыхал, Аля улыбалась. Все, как и в старые добрые времена. Только никто ее больше не отговоривал. Поняли, что Аля едет не только на работу, но еще и в поисках себя. После разговора с родителями она обрела уверенность в себе, позвонила Льюису, поинтересовалась : вокантно ли еще место. Тот сказал, что место ждет ее и был рад не меньше Али, узнав, что в скором времени она прилетит.