Страница 33 из 41
В работе Д.Л.Крюкова «Мысли о первоначальном развитии римских патрициев и плебеев в религиозном отношении», вышедшей ранее под псевдонимом Пеллегрино на немецком языке он проводит идею смешанного этнического характера первоначальных римлян, так что патриции у него — латины с незначительной примесью сабинов, а плебс — латины с сильной примесью этрусков.112
Немецкий историк М.Цоллер в труде «Лаций и Рим»113 видел в латинах и сабинах компоненты будущих римлян и не сомневался: основное население Семихолмья было латинским. Его покорили и превратили в плебс сабинские завоеватели, ставшие патрициями. М.Цоллер называл Рим сабинской колонией в Лации.
Джакомо Бони обнаружил при раскопках Форума, что погребальный инвентарь почти не отличался друг от друга. И в ингумационных и в кремационных погребениях содержались фибулы, отделанные янтарем и стеклом, черная этрусская керамика типа буккеро, грубая керамика, орнаментированная спиралями, параллельными линиями или зигзагами. Однако итальянский археолог истолковал находки очень эмоционально и с большой долей фантазии. Дж. Бони заявил, что трупосожжение свойственно представителям высшей арийской расы, благородным переселенцам с севера, основоположникам сильной породы патрициев, выходцы из которой давали Риму полководцев и политиков. Трупоположение он считал признаком туземной расы, превратившейся позднее на римской почве в плебеев.
Зато В.И.Модестов категорически настаивал: Рим являлся латинской колонией на Тибре, хотя сабинское поселение на Квиринале было более ранним, чем «Ромулов град» на Палатине. Мнение В.И.Модестова на момент написания данной книги остаётся наиболее убедительным и относительно доказанным.
Конечно дата 21 апреля 753 г. до н.э. является легендарной и условной. Но, пожалуй, это как раз тот редкий случай, когда с ней, в общем, можно согласиться и считать её первым днём Рима. Именно в середине 8 в. до н.э. выходцы из Альба-Лонги основали на Палатинском холме крепость-убежище (oppidum) для живших на Эсквилине соплеменников-латинов, не имевших крепостей.114
Можно предположить, что легенда об уходе юных Ромула и Рема изАльба-Лонги и основание Рима отражает древний индоевропейский религиозный обычай так называемой «священной весны» (лат. ver sacrum), общепринятой у оскских племён, но имевший место и у латинов. При возникновении демографической напряжённости, во время войны или эпидемии возникала необходимость «сброса» населения. Тогда свершали обряд посвящения подземным богам, прежде всего – Марсу, всего живого, что должно родиться, то есть людей и скота. Обречённых животных, когда те вырастали, приносили в жертву. А мальчики по достижении взрослого возраста (обыкновенно двадцати одного года), соединялись в отряд и уходили завоёвывать новые места для проживания. Так, к слову, образовались небольшие оскские племена, получившие названия от имени бога Марса (лат. Marsi, Mamertini), либо от тотемов божества (Picentes от лат.picus - дятел, Hirpini от оск.hirpus и лат. lupus -волк). В предании о воспитании волчицей сыновей Марса, близнецов Ромула и Рема также отчётливо видны следы их посвящения поземному божеству.
Реконструкция «хижины Ромула» на Палатинском холме
Практика создания подобных укреплений для индоевропейских народов – практически всеобща. Их сооружали кельты, германцы (бург), славяне (град). Однако, можно ли рассматривать основание оппидума, как возникновение настоящего города? Крепости-убежища сооружались на тот случай, чтобы окрестное население могло отсидеться в них со своим скотом и скарбом при нападении неприятеля. Когда враг уходил, оборонявшиеся вновь разбредались по деревням. В мирное же время во избежание случайного пожара или другого неожиданного ущерба пустующий оппидум охранялся отрядом малоопытных малолеток, кандидатов в «настоящие дружинники». Именно такими крепостями-убежищами были в момент возникновения Киев и Новгород. Во всех без исключения подобных укреплениях в момент основания не проживали ремесленники и торговцы, присутствие которых и превратит впоследствии град в город, oppidum - в urbs.
Пытаться восстановить детали основания Палатинского оппидума по рассказу словоохотливого Плутарха – всё равно, что изучать Отечественную войну 1812 г. по роману Л.Н.Толстого. Однако, парадоксальнейшим образом и болтивый грек Плутарх, и куда более сдержанный Т.Ливий, практически не сообщая достоверных фактов, довольно точно передают дух далёкой эпохи, её эмоциональный тон.115
Перед нами предстаёт неплохо вооружённая банда агрессивной молодёжи, возглавляемая деятельными и предприимчивыми близнецами. Производительный труд вызывает у них органическое отвращение, мирная жизнь нагоняет тоску. Появление пришельцев из Альба-Лонги должно было вызвать у жителей Семихолмья большую настороженность. С одной стороны, головорезы построили крепость и могли бы стать хорошей защитой – говорят, что лучшие собаки получаются из приручённых волков. С другой стороны, приручить волка (или хотя бы вскормленных волчицей братьев) весьма непросто. Но жителям латинского посёлка на Эсквилинском холме удалось договориться с соплеменниками.
C основанием Палатинского оппидума эсквилинские латины получили серьёзные преимущества перед соседями.