Страница 36 из 191
- Ошибаетесь, принц! Я Бриан Фиджи, и вы как-то собственноручно повышали меня по службе, желая загладить передо мной свою вину.
- Что? Я? Загладить вину? Мерзкий Фиджи, теперь-то я узнал тебя! Что ж, к оружию, господа! Сейчас вы поймёте, каково дерзить своему повелителю!
Наследник выдернул шпагу, хотя не совсем устойчиво стоял на ногах. Маленький дворик, озарённый лишь слабыми бликами и их отражениями на снегу, превратился в ристалище, только сражение обещало разыграться далеко не шуточное. Пять дворян встали плотной стенкой, плечом к плечу, обнажив свои серебряные клинки, они поблёскивали во тьме глухого закоулка. Навстречу им вышло около двадцати вооружённых молодых людей, по всей видимости, из военных. Сториан моментально обрёл трезвость ума и злобно скалился на тех, кто организовал подлую засаду.
- И почему же вы, господа, как последние слизняки, прячась под покровом ночи, пришли сюда? Причём в количестве, в четверо превышающем наше?
- А потому, – выступил вперёд ещё один мужчина, встав рядом с Фиджи, – что наше терпение лопнуло! Думаешь, подлый МакДжойн, что мы поверили в басню, которую ты сочинил о виконтессе Леонверден? Думаешь, после того, как ты надругался над моей женой, я поверю в то, что бедная девушка была твоей добровольной любовницей и с кем только не спала, а потом, поругавшись с тобой, решила выдать чьего-то ребёнка за твоего? Ну уж нет! Больше мы не дадим ни тебе, ни одному из вас делать то, что раньше оставалось безнаказанным!
- Ах, вот оно что! Вас взбудоражила судьба «бедненькой» Габриэль? Что ж, давайте выясним, кто здесь прав. А ещё лучше, мы посмотрим, кто здесь хозяин, а кто сброд, который не имеет права подавать свой никчёмный голос!
Мужчина яростно атаковал князя, и они сошлись в резвом бою. За ними в драку кинулись и остальные. На каждого из знатных господ налетело сразу по два противника. К их счастью, за ними была стена таверны, иначе им пришлось бы отражать выпады ещё и с тыла, принимая на себя по три или четыре человека. Рвущимся в гущу событий ещё десятерым солдатам приходилось стоять в стороне и нетерпеливо ждать своей очереди, когда им представится возможность хорошенько потрясти князей, принца и всех друзей вместе взятых. Робин был словно в прострации. Мало того, что алкоголь мешал ему здраво оценить всю ситуацию, так ещё у него и не укладывалось в голове, как могли эти жалкие людишки посметь поднять на него оружие? Он был их будущий король! Он, которого сам Бог назначил для того, чтобы править этими бедолагами, которые сами не понимают, что сейчас творят. Сториан видел, что наследник не может собраться с полными силами, поэтому резким движением распорол руку одного из своих соперников и, отобрав у него шпагу, стал одинаково орудовать в обе стороны, поддерживая принца и отражая половину всех натисков на него. Барон прикончил двух солдат, одного заколов шпагой, а другого, перекинув через спину и сломав о каменную поверхность под ногами; тот застонал, но уже через мгновение затрясся в предсмертной судороге. Мартин Бенк стоял крайний и на него пытались налечь сильнее, чтобы иметь возможность зайти за спину молодым дворянам. Граф возмущённо отбивался, поранив уже троих, но не смертельно, и даже не очень опасно.
- Ну, судари, что же вы там стесняетесь, давайте! Я в вашем распоряжении! – откинув назад очередных противников, он бросил друзьям: – Спасибо, господа, удружили! Меня не было так давно, и вот какой приём вы мне подготовили! А ведь, я даже не знаю, собственно, за что именно меня хотят убить?
- О, ерунда, – отвечал запыхавшийся барон, – за то, что ты наш друг и, в особенности, Роба…
- Нет, они дерутся, просто потому что они идиоты! – взревел старший МакДжойн и, отбросив от себя проколотого в шею солдата, замахал с невообразимой энергией своим клинком. Казалось, бой лишь придаёт ему силы, а не отнимает.
Принц тоже стал входить в азарт, однако Сториан то и дело одергивал его, чтобы он не выходил вперёд и не образовывал брешь в их непробиваемой линии обороны. И всё же Робина зацепили по бедру, и он рухнул наземь, успев лишь преградить своей шпагой настойчивую атаку, которая могла бы его прикончить. Старший князь, кинулся поднимать друга, но пока он это делал, Бриану Фиджи и его ближайшему стороннику, который точил зуб на Сториана, удалось пробраться к таверне и начать наносить удары оттуда. Граф Финкер-Оренстофф обернулся, чтобы предотвратить ранение в спину товарищей, но ему самому пронзили плечо, из которого хлынула кровь.
- Чёрт! Негодяи, вы умудрились разозлить меня! – Мартин, не отвлекаясь на рану, с новым приливом ярости рассек лицо юноше, приблизившемуся к нему, от виска до уголка рта, от чего тот с криком упал в сторону.
- Господи, Рикардо, отведи Робина в таверну! – Сториан заметил, что нога принца была достаточно глубоко задета, и теперь он не мог опираться на неё. Из-за этого увечья он только отвлекал бы своих товарищей и мешал им, заставляя заботиться о своей безопасности. Поэтому ему лучше было бы уйти в убежище. – Я прикрою, отходите назад!
- Я не двинусь с места! – воскликнул принц, но старший МакДжойн уже бросился на Бриана Фиджи с помощником, а младший оттаскивал в это время Робина к двери ночного кабачка.
Круг окончательно разомкнулся и теперь трое оставшихся приятелей дрались во все стороны, только и успевая, что отклонять и отражать выпады. Сантьяго забрался на телегу, набитую соломой для лошадей, которых обычно оставляли возле неё, и бился сверху, хотя благодаря его росту, он и так был значительно выше остальных. Рикардо, долго долбившийся в двери, наконец-то дождался, чтобы их открыли и, впихнув наследника в руки появившейся там вдове Пароне, вернулся к защите жизней, своей и своих друзей. Мартин, истекающий кровью, продолжал бой уже в какой-то горячке, хотя в глазах стали появляться тёмные круги, и голова немного шла кругом. Тут раздалось звериное рычание. Все на секунду замерли, обратив взоры туда, откуда донёсся этот страшный звук. По лицу Сториана стекала алая струйка. Офицер королевской армии разрезал ему кончиком клинка бровь и тот, извергая грязную брань и ругательства, обеими шпагами пригвоздил попавшегося ему солдата к двери, проткнув насквозь того в двух местах. Когда он вытащил оружие, тот, обмякнув и испустив дух, сполз на землю.