Страница 127 из 191
Утром, когда только начались приготовления невесты к торжеству, Беллона долго смотрела из окна на прекрасный вид; широкая река рябила и отражала в себе искажённые изображения жёлто-красной листвы, которая то и дело осыпалась и падала на воду, уплывая, словно эскадра разноцветных парусников. Картина в ярких красках вызывала бурю эмоций, восхищение и радость, но она так не совпадала с внутренним состоянием принцессы!
Сейчас время близилось к полудню и начинало по-настоящему припекать. Через площадь Беллону вёл её представитель в высшем свете, её неизменный поручитель, друг её отца и король Медео – Рейнальдо, но на середине пути в собор руку невесты перехватил сам император – Виталий Дьюс, главный инициатор помолвки и зачинщик свадьбы, а так же посажёный отец, который в кругу семьи заявил, что всю ответственность за брак берёт на себя. Беллоне и Лукасу в голову пришла одна и та же мысль, которую ни один из них не озвучил: "На этот раз он, действительно, слишком много на себя берёт". Но император выглядел довольным и даже помолодевшим. Как и всегда, он удивлял своим бодрым и здоровым внешним видом, хотя в начале месяца ему уже исполнилось восемьдесят семь лет.
- Девочка моя, не улыбайся так широко, это выглядит слишком уж ненатурально, – заметил Виталий, слегка наклонившись к уху своей спутницы.
- Что вы, я довольна и счастлива, как никогда! – не меняя выражения лица, ответила девушка. – Разве не об этом может мечтать каждая юная леди, разве мне сейчас не завидует полсвета?
- Разумеется, но я-то знаю, что тебе никогда не нужно было то же, что и всем.
Они медленно приближались к входу в храм, у которого уже ждали распорядители венчания, чтобы вовремя подать знак органисту и другим музыкантам, чтобы не упустить и не пропустить ничего, никакой мелочи.
- Я думаю, мне нужно постараться найти повод для твоего искреннего счастья. Я не хочу, чтобы ты стала бывалой притворщицей или лила слёзы в самый главный день твоей жизни, – снова начал разговор император.
- Не нужно, вы сделали для меня слишком многое и мне и так не расплатиться с вами до конца дней своих.
- Я делаю это бескорыстно. Считай, что я делаю это ради памяти Минервы. – Беллона покосилась на мужчину, но хотя ничего не увидела, всё-таки представила какую боль он испытывает все эти годы, раз до сих пор не может забыть последнюю любовь. – Так вот. У меня есть кое-какие известия о твоём брате и его друзьях.
- Что? О боже, неужели? Прошу вас, говорите быстрее! – пытаясь не говорить громко, попросила принцесса.
- Ну, наконец-то я тебя расшевелил. У них всё в порядке. Они на Земпере. Только тише – это секретная информация, и они там находятся инкогнито.
- Не могу поверить, неужели вы снова помогли Карлеалям и приняли их на свою планету?
- Нет-нет, я здесь ни при чём. Как ты уже верно заметила, я и так делаю слишком много. В конце концов, император я или дом милосердия? – Виталий усмехнулся. – Просто одна из фрейлин моей супруги – сестра лорда Эвела, то есть кузина покойного МакДжойна.
- То есть двоюродная тётка Сториана и Рикардо? Прошу прощения, покойного Рикардо…никак не могу привыкнуть, что его больше нет в живых. Каким бы он ни был до своей смерти, я помню его с самого раннего детства и не могу помнить о нём ничего плохого. Они всегда были у нас во дворце, Робин его обожал, как младшего брата…
- Давай не будем о грустном. Да, двоюродная тётка Сториана тайно приняла их под своё крылышко, но это не навсегда. Вряд ли она захочет опорочить своё имя и семью тем, что протежирует изгоев. Чтобы не быть разоблачёнными, им теперь постоянно придётся колесить по свету.
- Печальная участь. Но, хотя мой брат частично заслужил её, я буду молиться, чтобы это когда-нибудь кончилось, и моя надежда на то, что так и будет очень сильна. – Беллона прекратила разговор, так как они с императором дошли до собора и должны были пройти последние несколько десятков метров до алтаря. – Спасибо вам за всё, моей благодарности нет границ. Вы, действительно, приободрили меня и утешили. Я на самом деле очень хотела бы чем-нибудь отплатить вам за доброту и участие.
- Просто будь счастлива, Белл. Будь счастлива так, как Минерве не пришлось быть.
Беллона из последних сил сдержала подступившую слезу, и последние шаги они сделали молча, пока Виталий Дьюс не передал руку невесты жениху. Их пальцы встретились и на мгновение они посмотрели друг другу в глаза, после чего поспешно переключили своё внимание на алтарь и священника, совершающего над ними обряд. Девушка чувствовала рядом с собой уверенного и сильного мужчину, ей хотелось следовать совету, или правильнее сказать просьбе, императора – быть счастливой, быть таковой со своим законным супругом, так как иное она считала неприемлемым. Но как это можно было сделать, когда он больше не желал сделать её такой? От Лукаса веяло затаённой злобой, хотя внешнее спокойствие его было похоже на её – такая же натянутая улыбка, такие же внимательные ко всему происходящему глаза. Около часа они находились в нескольких сантиметрах друг от друга, слушая церемонию, отвечая на вопросы, которые им задавали, пока, наконец, на весь собор не прозвучало, ожидаемое всеми:
- Объявляю вас мужем и женой!
Снова зазвучала торжественная и возвышенная музыка органа, гости поднялись, а Беллона и Лукас соединились скромным поцелуем, после того, как обменялись золотыми кольцами.
Роскошные, огромные по размеру апартаменты были тщательно убраны и подготовлены для новобрачных. В вазах благоухали свежие цветы, в основном белые розы и лилии. Кровать была подогрета грелками, окна зашторены бело-синими занавесями, два камина с одной и другой стороны комнаты ярко пылали. Никаких излишков с намёком на интим, никаких эротических картин и гобеленов – всё в меру строго, но уютно по-королевски. Канделябры, дарящие приглушённый свет, ковры, в которых слегка утопали ноги и маленький столик с лёгкими закусками и чайничком с двумя чашками. Две служанки ещё взбивали подушки и наносили последние штрихи, когда две другие ввели в эти покои невесту. Время близилось к часу ночи. Официальное празднование закончилось в двенадцать, но по традиции новобрачным отводилось около часа на вечерний туалет. Беллона благоухала, как майский цветок. Множество умелых девушек, в том числе и её преданная Яна, трудились над тем, чтобы перед своим мужем она предстала совершенной, идеальной. У них это успешно получилось. Принцесса напоминала более картину или выточенную скульптуру, чем земное создание из плоти и крови. Её волосы свободно распустили и они каскадом спадали чуть ниже талии. На плечах держалась прозрачная, более воздушная, чем материальная ночная рубашка. Беллона, как зачарованная, разглядывала это чудо ткацкого искусства, пока её натирали всяческими маслами и духами в ванной комнате; тончайший узор из серебряной нити, словно это эльфы сплели паутинки и утреннюю росу, а не люди делали своими руками. Девушке поначалу было крайне неудобно расхаживать в таком виде даже при служанках, а уж представить себе, что её увидит в таком виде мужчина – хоть и законный супруг – было невозможно. Но всё-таки это испытание предстояло пройти. Беллона вспомнила, что однажды натолкнулась на Дерека Аморвила в одной сорочке, и это придало ей уверенности. Хотя та её сорочка была куда более закрытой и в сравнении с этой выглядела настоящим плотным плащом.