Страница 112 из 191
- Ну же, миленький, очнись!
Сержио открыл глаза и не сразу разобрал в темноте, чьё лицо над ним нависло. Спустя несколько мгновений понял – это Габриэль.
- Что произошло? – маркиз ощутил, что по нему по-прежнему бьют капли дождя. Значит, прошло не так много времени, или он вообще отключился всего на минуту?
- Рядом с тобой взорвался снаряд. Слава богу, тебя не зацепило, но, видимо, оглушило, – княгиня улыбнулась, – давай, мой хороший, поднимайся, а то, недолго ещё, эти проклятые революционеры загребут тебя вместе с остальными друзьями принца и неизвестно что с тобой сделают.
- Господи, Габи, и как ты здесь вообще-то оказалась? – спросил рыцарь, когда поднимался, опираясь на плечо девушки. Не успев услышать ответа, от задал новый вопрос. – А как Белл, она спаслась?
- Пару минут назад экипажи из портала исчезли. Она в безопасности.
- Вот и прекрасно. – За их спинами послышался гневный мужской голос, зовущий княгиню. Они обернулись. Бриан Фиджи стоял, мокрый и грязный, явно уставший и сердитый, как никогда.
- Габриэль, я искал тебя битый час, я волновался за тебя, а ты продолжаешь помогать монархистам? Сумасшедшая, ты понимаешь, что можешь погибнуть здесь? Тебя только чудом пока не зацепило!
- Я знаю, на что я иду, а это не монархист, а мой друг, ясно? И я не позволю, чтобы его хоть пальцем тронули!
- Габи?! – удивился маркиз, видя, как княгиня общается с предводителем восстания. – Ты что, с ними?
У портала снова послышалась возня, и все повернулись в ту сторону. От врат войско Фиджи и о'Берола теперь смело и с напором шло в сторону восточной дороги.
- О боже, МакДжойнов теснят! – возликовал капитан. – Неужели сегодня я увижу их поражение?! А ты оставайся здесь, поняла? Я ещё не всё сказал тебе за сорванный штурм столицы!
- Ах ты!..- но Бриан уже помчался с обнажённой шпагой в сторону решающей схватки, и возмущение Габриэль осталось невысказанным.
- Сториан, Рикардо…- Сержио хотел рвануть следом за капитаном, но дорогу ему преградила Габи.
- Не вмешивайся туда. Как бы ты ни беспокоился за своих друзей – они проиграли, и их ждёт самая незавидная участь. Тебе не следует быть с ними, ты не заслужил того, что заслужили они.
Княгиня, прощаясь, кивнула рыцарю.
- Габи, стой, куда же ты?
- Я должна быть там. Думаешь, я слушаюсь приказов? Не тут-то было! Я должна видеть, как Сториан будет платить за всё, что он сделал. А ты уходи, спасайся, пока никто не увидел тебя.
Девушка побежала догонять своего любовника, надеясь, что не пропустила ничего интересного. И её надежды оправдались; на небольшой опушке, прямо под стенами Стенбурда, было окружено не более пятнадцати человек, и двое из них были братьями МакДжойн. Солдаты кидали оскорбления и улюлюкали, зазнавшимся некогда князьям. Тем было некуда деваться, и если бы нашёлся хоть один человек, сочувствующий им, то ему было бы больно смотреть на этих дворян, так высоко возносившихся, и так низко упавших. Габриэль остановилась чуть в стороне, под тенью деревьев, так как не хотела, чтобы Сториан увидел её, пока он ещё не окончательно повержен – не хотелось слышать унизительных фраз и подробностей из своей частной жизни, на распространение которых был способен князь. Совсем рядом сверкали молнии и гром гремел прямо над головами, как будто это было усиленное эхо всей той брани, которая сейчас сыпалась на головы МакДжойнов. Но их было не так-то просто сломить: даже проигрывая, они не теряли достоинства.
- Что же ты, Фиджи, и ты, о'Берол, – услышала Габи восклицания Сториана, – что же вы не выйдете вдвоём и не сразитесь, как мужчина с мужчиной, со мной и Рикардо? Вам обязательно прикрываться солдатами? Прятаться за спинами? Слабаки и трусы – вот вы кто! Удивительно, как за вами пошли все эти глупцы! Если предводители ослы, трудно даже предположить, кто же тогда ведомые…
Толпа загудела, до предела разозлённая князьями, но Бриан поднял руку и велел всем молчать.
- Я не трус, и я сражусь с тобой, МакДжойн!
- Нет! – закричала Габриэль, не выдержав. Мужчины неловко разошлись в две шеренги, желая посмотреть, кто это сказал и невольно обнажили княгиню перед князьями.
- О-о, а вот и моя бывшая подстилка! – разразился смехом Сториан.
- Не смей! – завопил капитан, вырываясь в круг, образованный отрядом для того, чтобы внутри него травить князей, как дикое зверьё.
- Бриан, не вздумай! – не унималась княгиня, пытаясь не обращать внимания на замечания и реплики дворянина.
- Габи, я убью эту собаку, как он того и заслуживает!
- Да я смотрю вы тоже её теперь пользуете, любезный Фиджи! – добавлял масла в огонь Сториан, видя, что его оппонент уже не выдерживает.
- Ну всё, ты напросился, скотина! – Бриан встал в позу дуэлянта, приглашая МакДжойна сделать тоже самое.
- Обычно я не дерусь с простолюдинами, но вам сделаю исключение! – Сториан принял стойку.
- Нет! – последний раз попыталась вмешаться бывшая виконтесса Леонверден, но её удержал Анрио, не пустив ближе к созданной арене. Еле-еле она прошептала, скорее сама себе, чем кому-либо: – Он же убьёт его, это же ясно…
Сториан был сильно уставшим, но снова ему на руку сыграла его особенность, которой поражались и завидовали все его соперники – очередная битва лишь придавала ему сил, а не отнимала. Энергия вновь начинала бить ключом, стоило ему почувствовать возможность пустить кровь. На его лице появился хищный оскал и он начал внезапные и непредсказуемые атаки. От неожиданности капитан с начала чуть было не растерялся, но потом почти подстроился под столь яростный напор, однако, всё-таки только отбивался, а удары наносить просто не успевал. Инициатива была полностью в руках князя. Габриэль с ужасом наблюдала за этим откровенным убийством; куда ещё не шла дуэль с маркизом о'Лермоном, он ведь тоже неплохо фехтовал, но эта дуэль дворянина, первой шпаги королевства, с простым гвардейцем в прошлом, а в настоящем обычного выскочки с амбициями! Княгиня всем разумом понимала, что каждая очередная секунда жизни Фиджи – это подарок Сториана и князь просто забавляется этой игрой, имея возможность в любой момент её закончить. Бриан отмахивался шпагой, как от роя ос, еле поспевая за выпадами МакДжойна. По его лбу катились капли пота, видно, он уже пожалел, что согласился на этот отчаянный шаг, но мужская гордыня не давала отступиться.