Страница 17 из 18
Трагедия и глубокое падение той девицы обернулись счастьем для Ёакэ, единственным везением в её трудной жизни. Хозяйка окия исполнила для хозяина того дома из весёлого квартала одну из известнейших своих песен. Ёакэ, мывшая пол в помещении неподалёку, услышала, восхитилась и вздумала тихо повторить. Слух у хозяйки окия был отменный, услышала она пение, разглядела нужные её ремеслу навыки и выкупила девчонку себе. Мол, нельзя оставлять её здесь, чтобы ложилась со всеми, кто заплатит, а надобно вырастить из неё гейшу, которая будет услаждать слух мужской музыкой и пением, глаза радовать танцем, ум пленять остроумной беседой, в душу западать своей поэзией, а что до остального... то тут уж ей решать, разумеется, если станет блестящей и недоступной, словом, воплощением мужской мечты.
Чутьё не подвело хозяйку окия: выкупленная девчонка оказалось до того славной, что превзошла самые смелые мечты своей учительницы. Едва только заручившись поддержкой названной старшей сестры, одной из лучших гейш своего окия, едва только начав выходить на торжества, Ёакэ потрясла всех мужчин, кто хоть раз, хоть на мгновение видел её. И госпожа окия сразу и без колебаний выбрала её своей преемницей. То, что прежняя, вторая по блеску после Ёакэ, возражала и сопротивлялась, не имело никакого значения. А после пришлось ей смолкнуть, так как поняла, что соперницу ей не затмить.
Разумеется, не хвалилась ничем из этого прекрасная Ёакэ, а только по обрывкам лихорадочных её мыслей, открытых воде лишь, понял я историю её взлёта и расцвета. Волновалась Ёакэ за младшую свою сестру, ту, которая родилась уже после того, как её родители продали. Не смотря на все усилия Ёакэ – каторжный труд – не смотря на то, что деньги, отдаваемые ей хозяйкой окия, лишь малая доля заработка прекрасной гейши, среди людей обычных были деньгами весьма приличными, Бимбо-но ками продолжал неотступно следовать за её семьёй. То воры в дом заберутся, то злая соседская девчонка толкнёт сестру Ёакэ в грязь, испортив едва только купленное кимоно, то нищий бродяга попросится поесть – и недавние бедняки, помня свои страдания, накормят бедолагу, то вдруг дом сгорит...
Люди сначала шептались за спинами стариков и девчонки, что проклятье, жуткое проклятье, пало на их семью, увело на тот свет сыновей и других дочерей стариков. А позже уже и в глаза стали старикам это говорить, требовать, чтоб убрались те, запятнавшие себя гневом каких-то богов, из их селенья, дабы проклятье этих людей на других не перешло. Было, пару раз камнями били стариков и девчонку, хотели извести, да вовремя очнулись, усовестились. А гадить им не перестали. Перебралась семья на новое место, в далёкую деревню, зажила очень скромно, молилась усердно. Старики почти все деньги, присланные Ёакэ, нуждающимся раздавали. Да всё по-прежнему шло: то воры нагрянут, то нищие за помощью приплетутся, а то и вовсе приползут, то пожар...
До того, как случилось что-то, навлёкшее гнев богов или пристальное внимание злых духов, семья Ёакэ была самой обычной крестьянской семьёй. Незадолго до начала ужасов и бед старший брат Ёакэ сбежал из деревни и заделался торговцем. Крестьянин из него был не ахти, а вот как торговец парень преуспел. Присылал с доверенными лицами домой деньги. Родители и деревню всю накормили угощениями, и дом новый построили, и зажили с другими детьми в счастии и достатке. И дочерей уже норовились пристроить – было у них тогда шестеро красавиц, а Ёакэ – самая младшая. К ним, завидя их успех и нежданное везенье, женихи толпами потянулись. И даже успели старики выдать старшую дочь за жреца местного синтоистского храма, одного из самых почитаемых в той местности людей. И остальным дочерям стали женихов подбирать. И двоих сыновей женили удачно, ещё больше разбогатев.
Что случилось, что же такого наделали эти люди, никто так и не узнал. Только внезапно на дороге какой-то самурай убил старшего брата Ёакэ. То ли дерзость какая примерещилась воину, то ли меч новый захотелось на живом теле испытать. Умер парень, а его друзья, дело с ним вместе имевшие, предали его семью. Через десять дней умерла замужняя сестра Ёакэ. Ещё через полгода болезнь сшибла с ног всех детей и невесток стариков, кроме Ёакэ. Всё, что оставалось из хороших вещей, продали старики, да почти ни за что: неохотно скупали люди вещи, боясь скверны – уж слишком резко настигли несчастных беды.
Старики крепились изо всех сил. Уж и мать Ёакэ, которая тогда занемогла, пошла было топиться, чтобы даром еду не проедать, оставить мужу и дочери. Да вовремя почуяла новую беду девчонка, прибежала к реке, схватила мать за полу кимоно, плакала так горько и так безутешно, что женщина помирать не решилась. А потом, долго-долго плакав и долго-долго совещавшись с мужем, продала Ёакэ в весёлый квартал, из которого той чудом удалось выбраться. Может, то боги чуть смилостивились от того, что родители девчонки всё ж таки помогали нищим, пока ещё водился достаток в их доме. Может, кто-то из бедняков из благодарности очень пылко молился за ту семью. Словом, выпорхнула Ёакэ из ужасного места и стала неприступной и блистающей «Гейшей рассвета». Позже родилась её сестра. Та, о ком Ёакэ теперь волновалась больше, чем о себе, и больше, чем о родителях. Как прекрасный лотос среди грязи и ила расцвела Ёакэ, прославилась даже за пределами Киото, однако всех её талантов не хватало, чтобы семья её выкарабкалась из нищеты.
Ходила Ёакэ по ночам – с утра до вечера работала на окия – по мико, шаманкам, монахам, выпытывала про причину злосчастий своей семьи. Те только брали деньги, усиленно припоминали всё, что знали и умели... и горестно разводили руками. Никто не знал, за что проклятье легло на Ёакэ и её семью. Один старый монах, чудесами прославившийся от Киото до Эдо, посоветовал Ёакэ все деньги, что ей из её заработка отдадут, все деньги, что сэкономит на нарядах и украшеньях, потратить на еду и подарки для нищих. Как бы ни было тяжко преступление, содеянное Ёакэ в прошлых жизнях или же её семьёй при жизни этой, однако же благими делами, быть может, смоется и это прегрешение.