Страница 78 из 105
Он шёл по полю, боясь споткнуться об очередную ногу или руку, страшась наступить на распростёртое тело. Все они смотрели на него. Безмолвно и укоризненно, словно упрекали за то, что он выжил, а они — нет. Ясноглазые, белокожие - те, кто могли жить тысячелетия, но полегли здесь, в бессмысленной, как оказалось, борьбе с Врагом.
Брезгливо переступив через тушу варга, эльф наклонился, чтобы оттереть сапог от кровавой грязи, и встретился взглядом с пронзительной голубизной. Поначалу Трандуил вздрогнул, подавшись вперёд, решив было, что эльф, лежащий перед ним, жив. Но осознание ошибки пришло быстро: на него смотрел лишь один глаз, смотрел с болью и глухой безысходностью. Второй части лица не было. Как не существовало больше и тела. Разбитое, раздавленное, оно скорее напоминало тряпку, скомканную и брошенную на землю за ненадобностью. Трандуил поднялся, попытался отвернуться, но не мог отвести взгляд: что-то мешало сделать это. Что-то, говорившее, что он видел этого эльфа раньше. Стоило ли копаться в памяти, вызывая имя лежащего перед ним? Взгляд бездумно шарил по земле вокруг, пытаясь зацепиться за что-нибудь, что угодно, лишь бы не смотреть в этот жуткий мертвый глаз… Но всё равно возвращался, разглядывал измятый доспех, потерявший свой блеск и цвет, гадая, что могло вызвать эти увечья, что могло втоптать эльфа в землю. Тусклый блик привлёк внимание, заставляя наклониться, присесть на корточки. Трандуил потянул на себя блеснувший золотом обрывок ткани, вытаскивая из-под очередного тела грязно-голубое знамя, пропитанное кровью, от которой вышитые на нём звезды стали розовыми. Искра узнавания мелькнула в глазах, эльф вздрогнул и отшатнулся, споткнулся, падая на что-то мягкое, судорожно вцепился в чьи-то волосы…
Трандуил резко открыл глаза, сел, хватая раскрытым ртом воздух. Прикоснулся дрожащей рукой ко лбу, стёр выступившие липкие капли пота. Перевёл дух. Сны тревожили его, сны, в которых он снова сражался, иногда погибал, бывал ранен, но никогда не выигрывал. А ещё ему снились сны, подобные сегодняшнему. Чаще всего он видел погибших друзей и знакомых, чьи образы постоянно вставали перед глазами. Иногда после успокаивающего настоя удавалось заснуть без сновидений, но на утро от трав голова была будто окутана туманом, а ясность ему теперь нужна была постоянно. Приходилось выбирать: не высыпаться по ночам или же быть не в состоянии вникнуть в дела во дворце. Трандуил предпочитал первое, упрямо говоря себе, что в конце концов эти сны пройдут, а дела государственные требуют его неизменного внимания и контроля.
Тяжело вздохнув, он снова лёг, поворачиваясь на бок, и наткнулся на внимательный взгляд Нарэлен.
— Я разбудил тебя? — Трандуил раздосадованно поморщился. — Прости, я не хотел.
— Когда ты наконец перестанешь изводить себя в одиночку? — Нарэлен лежала, не шевелясь, пристально глядя на мужа. — Когда найдёшь в себе силы поделиться с тем, кто может тебе помочь? Кто сможет тебя понять?
Трандуил вздрогнул, встречаясь с внимательным взглядом любимых глаз, в темноте казавшихся чёрными. Они никогда не заговаривали на эту тему, но оба знали, что Нарэлен гораздо опытнее в битвах, чем старший Ороферион. В её жизни случались войны пострашнее той, что отгремела у подножий Тангородрима не так давно. Неужели он действительно готов был спросить о том, что давно висело между ними в воздухе?
— Как ты с этим живёшь? — слова сами слетели с губ, легко и просто. Трандуил выдохнул их, осознав, что не дышал всё это время. Тишина, густая и вязкая, повисла между ними, пока названная дочь Феанора собиралась с мыслями.
— Я постоянно помню о них, — начала Нарэлен еле слышно, поворачиваясь на спину, устремив взгляд в потолок. — Помню их лица, их имена. С некоторыми из них я встречалась ранее, на пирах и охотах, в кузницах Аулэ и в покоях Варды.
Эльфийка замолчала, пытаясь подобрать слова, но как объяснить те чувства, что руководили ей в гаванях, что заставили вскипеть кровь и не внимать голосу разума? Как рассказать о том дне, что ничем не отличался от ночи, утопая во мраке после гибели Древ? О цепочках огней, спускавшихся с Тириона, о воинственных выкриках, будораживших и пьянящих сильнее вина из садов Йаванны? И о тех, кто встретил их у самой кромки воды, надеясь отговорить, пытаясь остановить, стремясь защитить самое дорогое, что у них было…
— Помню о том, как их кровь, ярко-красная в пламени факелов, обжигающая, словно огонь, текла по моим рукам, — продолжила она наконец. — А они падали на колени и смотрели на меня, не понимая. До конца не понимая, что я пришла их убивать.
Нарэлен резко повернулась к Трандуилу, лихорадочно пробегая глазами по его лицу. Пытаясь понять по его выражению мысли и чувства, что охватили сейчас мужа.
— И они снятся мне, — уже громче продолжила она. — Раньше снились каждую ночь, потом реже. Но они не дают о себе забыть. Да я бы и не смогла, — эльфийка усмехнулась. — Разве можно забыть своё первое убийство?
Она замолчала, тяжело дыша, не пытаясь смахнуть лившиеся по щекам слёзы. Ей так давно хотелось сказать об этом, выговориться, чтобы понял, чтобы не осуждал. И теперь Нарэлен со страхом ждала ответа от мужа, кусая губы. Взметнулась рука, крепко схватила за плечо, притянула к себе, к груди, сильно. Задыхаясь, не сдерживая больше рыданий, Нарэлен прижималась к любимому, чувствуя себя маленькой, слабой и нужной.
Судорожные всхлипы ещё мешали внятно говорить, но Нарэлен вынырнула из крепкий объятий и посмотрела в глаза Трандуилу.
— Ты никогда их не забудешь. Но впереди ещё немало войн, немало битв. Ты научишься жить с этим, здесь нет лекарства, — она шмыгнула носом, усмехнулась. — После Альквалондэ я не спала семь дней. Просто не могла закрыть глаза. А теперь, как видишь, сплю крепким сном.
— Значит, всё само пройдёт, в этом твой совет? — улыбнулся Трандуил. И правда, чего он ждал? Что ему предложат волшебное средство, которое поможет стереть память, вычеркнуть из неё кровавые дни и ночи?
— Пройдёт, — Нарэлен наконец перестала всхлипывать и отвернулась, прижимаясь к его груди спиной и закидывая на себя его руку. — Время — единственное лекарство для тех, кому повезло выжить. А память — единственная боль…