Страница 52 из 105
Двери бесшумно закрылись, отсекая от многоголосья шумного пира. Некоторое время они молча стояли, не в силах оторваться, наглядеться друг на друга. Подавшись вперед, Трандуил осторожно взял в ладони ее лицо, легко касаясь большими пальцами тонких бровей. Нарэлен покорно замерла, чувствуя, как закипают в глазах слезы неизмеримого счастья и стекают ровными дорожками по щекам, теряясь в его ладонях.
— Живая, — тихий шепот разорвал тишину, выводя из оцепенения, бросая в объятия, переплетая руки, губы, волосы. Тишина ожила, зашевелилась, наполнилась звуками поцелуев, тяжелым дыханием, шелестом одежды. Время застыло, растянулось, позволяя влюбленным забыть о себе, забыть обо всем. Сколько длилось это безумие: минуту, час, век? С трудом заставив себя оторваться, Трандуил снова и снова смотрел на свою Налберет, пытаясь охватить ее всю, целиком и полностью. Тяжело дыша, Нарэлен ловила его взгляд, умоляюще потянувшись вперед.
— Я больше не позволю тебе просто так уйти, — хрипло прошептала она, путаясь в платине его волос. — И ждать еще четыреста лет не буду.
— Ты думаешь, я смогу сейчас уйти? — выдохнул Трандуил, ловя прерывистые выдохи, поочередно целуя уголки ее губ.
Запустив руку в свои волосы, Нарэлен с силой дернула ее вниз, заставив тихонько звякнуть диадему, держащую тяжелую рыжую копну, и протянула эльфу тускло переливающуюся в свете единственной зажженной свечи хрустальную кувшинку, оправленную в мифрил.
— У нас нет колец, но разве они нам нужны? — нолдиэ подняла глаза на Трандуила, решительно глядя на него.
— У меня есть, — невольно улыбнулся тот, снимая одно из многочисленных колец, унизывающих его пальцы: холодный берилл в сплетении серебряных веток плюща. Надев его на ее изящный тонкий пальчик, Трандуил улыбнулся, глядя, как оно крутанулось и повисло камнем вниз. Взяв в руку каменный цветок, он нежно поцеловал его прохладные лепестки и поднял сияющий взгляд.
— Моя, если и не в глазах эльдар, то в глазах Валар.
— Мой, отныне и навсегда.
Нет, гром не грянул, и небеса не разверзлись над их головами, но они и не ждали этого, произнеся свои клятвы для себя, а не для безликой толпы свидетелей. Свеча громко затрещала, вспыхнула и погасла, погрузив комнату во тьму, оберегая хрупкую стыдливость, охватившую эльфов. Руки робко потянулись к плечам, будто и не обнимали раньше, не гладили. Губы коснулись губ, слепо, на ощупь, изучая, словно и не было раньше поцелуев, тяжелых и страстных. Робкие мелкие поцелуи порхали по лицу, задевая губы, скулы, ловя легкое, прерывистое дыхание. Пальцы несмело потянулись к завязкам на одежде, многочисленным и ненужным, путаясь в шелковых шнурах, тихонько позвякивая пряжками ремешков. С тихим шорохом упал к ногам ворох ткани, оголяя горячую кожу, подставляя ее под неторопливые ласки длинных чутких пальцев, влажных мягких губ.
Атласная ткань покрывала приятно охладила спину, а Нарэлен даже не успела понять, как она очутилась на кровати. Лишь на миг Трандуил оставил ее, спешно избавляясь от последних мешавших деталей одежды, а Нарэлен вдруг засмущалась, обнимая себя за плечи, разом почувствовав прохладный ветерок, вызвавший мурашки на разгоряченной коже. Но вот он снова рядом, обнимает, разжигая жар внутри, осторожно отводя руки, целуя запястья, опускаясь ниже, впервые касаясь губами груди.
Нарэлен освободила руки, запуская их в его волосы, притягивая Трандуила к себе и целуя, жадно, сладко, глубоко. Смущения больше нет, все правильно, естественно, так, как надо. Она шире развела ноги, отрываясь от его губ, глядя прямо в глаза, тускло мерцавшие в темноте. Медленно, плавно он заполнил ее, всю, до конца, вызывая слезы на глазах, слезы бесконечного, огромного счастья. Не нужно больше ничего, даже дыхание навсегда одно на двоих. Лежать так вечно, пока море не выйдет из берегов и не поглотит горы и подземный город… Все эти мысли пронеслись в голове в один миг, хотя казалось, что миг этот растянулся на вечность. Но первое же движение внутри разогнало всё, вызывая из горла грудной стон. Не было больше ничего, кроме желания двигаться, двигаться навстречу, в такт, обвить любимого ногами, бессвязно выкрикивая его имя, ловить его рваное дыхание, запуская руки в волосы, легонько покусывать шею, слизывая соленые капли, выступающие на плечах.
С каждым толчком душа постепенно отрывалась, все еще держась в том месте, где соединялись их тела. Крики стали громче, смешавшись, не давая возможности различить, где заканчивается ее стон и начинается его. Громкий вскрик — и дыхание закончилось, а внутри взорвался яркий фейерверк, вспышка, заставляющая зажмуриться. Снова учиться дышать, постепенно впуская кислород в легкие, найдя любимые губы, мягко обводя их своим языком…
— Я больше никогда отсюда не выйду, — хрипло прошептала Нарэлен, разжимая наконец скрещенные за спиной Трандуила ноги. — И тебя не выпущу.
— Тогда твои братья убьют меня прямо здесь, — промурлыкал он, потершись носом о ее влажную шею, сдвигая в сторону слипшиеся пряди, зарываясь в них и глубоко вдыхая ее запах.
— Не раньше, чем дадут нам завершить начатое, — расслабленно прикрыла глаза Нарэлен.
Трандуил в ответ издал глухой смешок, пряча лицо где-то в ее волосах. Найдя наконец то, что искал, — мочку ее уха, он прикусил ее, вызвав удивленный вскрик. Упершись руками в крепкие плечи, она с усилием оттолкнула его от себя, заставляя перекатиться на спину. На короткое время в комнате повисла тишина, дыхание постепенно восстановилось и успокоилось, погружая в блаженную полудрему. Нарэлен подвинулась поближе, устраиваясь на широкой груди, слушая ровный размеренный стук родного сердца. Он нашел ее руку, притягивая к себе и целуя кончики пальцев. Скользнул ниже, касаясь холодного кольца, задумчиво покрутил его на пальце.
— Я переделаю его завтра, — он легонько постучал по камню.
— Не надо, — Нарэлен поцеловала его ладонь, уткнувшись в нее носом. — Я повешу его на шею, тогда оно всегда будет у моего сердца.
— Ты дала мне кувшинку, — Трандуил приподнялся на локте, пытаясь разглядеть лицо любимой, — но разве в твоей диадеме они были?
— Ты заметил? — в голосе Нарэлен послышалось восхищение. — Она всегда со мной, я ношу ее в волосах, но прячу, чтобы никто не видел. Мама подарила, — Нарэлен замолчала, погрузившись в воспоминания. Наконец нолдиэ тихонько вздохнула и продолжила:
— Рядом с нашим домом был пруд, густо поросший белыми и розовыми кувшинками, — по звуку ее голоса Трандуил понял, что она улыбается. — Я могла часами сидеть на его берегу или нырять, собирая букеты и охапками притаскивая их домой. Отец ворчал, что кувшинки не стоят в вазе и стоило оставить их на месте, а мама смеялась. Называла Айлинон. Она подарила мне цветок почти перед самым Исходом. Будто чувствовала…
На этот раз Нарэлен, коротко вздохнув, замолчала надолго. Тишина укрыла мягким покрывалом, постепенно погружая в глубокий сон. Когда Трандуил открыл глаза, вокруг царил все тот же полумрак, но внутренние ощущения никогда не подводили, говоря о том, что уже наступило утро. Нарготронд еще спал, лишь стража изредка проходила по безмолвным коридорам. Осторожно вытащив руку из-под головы Нарэлен, Трандуил тихо сел, разминая затекшие мышцы. Легко сориентировавшись в темноте, он нашел дверь в купальню и проскользнул внутрь, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Нарэлен, свернувшуюся калачиком после его ухода.
Следовало привести себя в порядок и отправиться на поиски феанорингов: скрывать произошедшее сегодня ночью от братьев своей возлюбленной он не собирался. Темнота в купальне ожила, разбегаясь по углам, стоило эльфу разжечь свечи. Отсутствие окон заметно напрягало, хотелось вдохнуть холодный горный воздух полной грудью, поделиться с рассветом своим неизмеримым счастьем… Ничего, скоро они вернутся в Дориат, и тогда все утра, дни и ночи будут принадлежать только им!
Белая мраморная купальня была наполнена теплой водой, в которую с готовностью погрузился Трандуил, прикрывая глаза. Каждая клеточка тела блаженно расслабилась, и эльф удовлетворенно выдохнул, позволяя неге охватить его тело. Но долго разлеживаться он себе не позволил, стремясь поскорее покончить с не самым приятным объяснением в своей жизни.
С сожалением покинув теплую воду, он прошлепал босыми ногами по холодному мрамору, оставляя за собой мокрые следы. Неслышно приоткрыв дверь, он понял, что предосторожности были излишни: Нарэлен уже проснулась, зажгла свечи и теперь лежала, завернувшись в шелковое покрывало. Окинув Трандуила быстрым взглядом от макушки до кончиков пальцев на ногах, она вдруг залилась краской, смущенно моргнув несколько раз. Трандуил же, догадавшись о причине ее смущения, насмешливо приподнял угольно-черную бровь, прислонившись к дверному косяку.
— Ты уже встал, но ведь еще так рано, — с трудом сглотнув, проговорила Нарэлен, стараясь смотреть мужу прямо в глаза.
— Мне надо найти твоих братьев, — пожал плечами Трандуил, отделяясь от стены и подходя к пунцовой нолдиэ. Наклонившись и легонько подцепив двумя пальцами ее подбородок, он заглянул в полные смятения серые глаза. — Сказать им, что я тебя забираю с собой.
Нарэлен потянулась вперед, коснувшись таких близких тонких губ, и смело положила руки на его обнаженные плечи. Проведя рукой по острой скуле, Трандуил улыбнулся:
— Тебе безумно идет смущение. — Кончики ушей Нарэлен вспыхнули еще сильнее, и она прерывисто вздохнула.
— Непривычно видеть тебя… таким… — она не удержалась и опустила глаза, но тут же подняла их.
— Я бы с удовольствием посмотрел на тебя при свете, — жарко прошептал Трандуил, склоняясь к ее уху, посылая тысячи мурашек бежать по позвоночнику. — Но мне лучше поспешить и поговорить с твоей родней, пока у них не появилось повода убить меня.
Трандуил чмокнул Нарэлен в нос и отошел к шкафу. Нарэлен села в кресло, получив возможность вдоволь любоваться мужем, облачающимся в струящиеся светло-зеленые одежды. Покончив с ремешками и завязками, он стремительно наклонился, поднимая с пола сверкнувшую кувшинку, и сжал ее в руке.
— Я скоро вернусь, — он мягко улыбнулся и скрылся за дверью. Нарэлен прислушалась к затихающим шагам и со счастливым вздохом повалилась на подушки.