Страница 136 из 153
Для творожной прослойки: 500 г творога, 3 желтка, 0,5 стакана сахара, 1 ст. л манки, 100 г сметаны, ваниль.
Для суфле: 3 белка, 3 ст. л сахарной пудры.
Смешай муку и разрыхлитель, поруби в крошку с охлажденным маслом. Яйцо взбей с сахаром в пену, добавь мучную крошку, замеси тесто и помести его в холодильник на пол часа. Для творожной прослой взбей все ингредиенты блендером. Для суфле взбей белки с сахарной пудрой в тугую пену.
Холодное тесто выложи в форму с бортиком, вылей творожное суфле и выпекай при 180 градусов 20-30 минут. Потом выложи наверх суфле и запекай еще 10 минут до золотистого цвета корочки. Выключи духовку и открой дверцу на 1 час. Пусть остывает. Потом дверцу закрой и оставь еще на 5 часов. На белковом суфле выступят карамельные слезы.
Этот рецепт скинула по телефону мне Виталина. Очень просит ввести в ассортимент такой десерт с названием «Слезы ангела».
Я еще не перестроилась с режима отпуск на режим работа, очень туго соображаю и тяжелая на подъем. Мои мысли, если честно, заняты совсем не магазином, а моей жизнью в доме Захара и Алисы.
- А что это? – Спрашиваю я Виталину, рассматривая фото десерта и рецепт в телефоне.
- Это просто обалденный торт! Представляешь, там вкусная песочная основа, нежное творожное суфле, потом воздушное белковое суфле, золотистая корочка, а сверху карамельные слезки.
- Прям таки слезки? – Сомневаюсь я. Еще не видела торт, который может плакать.
- Там такая технология приготовления, что сверху проступают капли карамели. Соглашайся! Я приготовлю и завтра уже привезут. Сделаю в виде пирожных, а не большой торт. Но если кто захочет – могу и торт.
- Ну, ладно. Давай попробуем.
С Виталиной у меня не такие легкие рабочие отношения, как со Светой, например, которая мне никогда не отказывает. Виталина у нас дама с характером, но торты печет хорошо. А мне же не замуж за нее выходить, мне только ее продукцию продавать. Только что-то меня во всем этом смущает.
Название? Я так думаю, что капли карамели на белковом суфле названы слезами ангела, потому что они сладкие. Типа, если ангелы и плачут, то только такими слезами. Я не знаю, по какой причине плачут ангелы, пусть и сладкими слезами, но лучше пусть смеются. Пусть ржут даже. Не надо плакать.
Или ангелы попробовали десерт и пустили слезу умиления?
Пирожные действительно красивые – воздушные и нежные. Слезки наверху блестят. В первый же день, как выставила в витрину, продала все еще до обеда.
Если бы моя жизнь была сказкой с хэппи эндом, то на этом месте нужно было бы написать: и жили они долго и счастливо…
Но сначала была бы свадьба. Захар пришел бы по всем правилам просить руку у моего отца. В костюме, с букетом и кольцом. И я такая, в красивом платье, стою, типа смущаюсь. Он опускается на одно колено и предлагает мне принять кольцо. Отвечаю да, конечно же. Мама умиляется и пускает слезу.
Потом свадьба. Со всеми атрибутами – автомобили, украшены живыми цветами, подружки невесты в платьях одинакового цвета, я в белом платье и фате до пола и даже ниже, пусть даже с диадемой, Захар на белом коне (зачеркнуто), Захар выглядит очень взволнованным и счастливым, благословление родителей, Алиса гордо вышагивает передо мной с корзинкой в руке и разбрасывает лепестки роз. Торжественное обручение, мы меняемся кольцами, пьем по глотку шампанского и целуемся под радостные крики «горько!». Потом банкет в ресторане, первый танец молодоженов, медовый месяц. И счастливые будни впереди.
Но я живу в какой-то другой сказке. И она мне совершенно не нравится. Я растеряна, потеряна и в ужасе мечусь по стерильному белому коридору больнице. Там, за дверью с надписью «операционная», куда меня не пускают, находится Захар. Уже два часа я здесь просто жду хоть кого-нибудь, чтобы мне сказали, что с ним все будет хорошо. Вместо этого, я только один раз выловила медсестру, которая вылетела из этих дверей, такая деловая и серьезная. Я вцепилась ей в руку так, что у нее будут синяки. Я готова была вцепиться ей в горло, лишь бы она мне ответила, что все хорошо.
Она с силой меня стряхнула, проорала, что бежит за кровью для моего мужа. И да, он еще живой.
Еще живой. Еще живой? А что, может быть иначе?
Чувствую, что начинаю терять сознание от невыносимой боли. Пытаюсь опереться на стену, неловко сесть на неудобную лавку. Сползаю на пол. Прокусила себе губу и теперь во рту у меня металлический привкус крови. Спинка лавки впивается в бок, платье задралось я чувствую попой холодный пол, но мне так все-равно. Какое это теперь имеет значение?