Страница 10 из 24
- В пять утра… я находился дома, в своей комнате…, в своей постели..., спал…, - ответил он, волнуясь, на заданный ему нескромный, по его разумению, вопрос.
- В котором часу вы вышли из дома? – Куда пошли? – не давая ему опомниться, поинтересовался старший лейтенант, - или, куда поехали? На чём?
- Вышел я (Николай посмотрел на свои наручные часы) приблизительно в девять тридцать, девять сорок пять, - он слегка покраснел, вспомнив, чем занимался до этих девяти сорока пяти, - затем…, затем…, сел в машину и…
-У вас что, машина во дворе стояла, а не в гараже? – мгновенно последовал вопрос «борца». Вы всегда оставляете машину во дворе? Почему?
- Я часто оставляю машину возле дома. Сейчас не зима. Мне так удобнее, - пояснил слишком любопытным полицейским Николай. Не зима ведь, - повторил он.
- Автомобиль, какой марки…, модели у вас? – быстро спросил старший лейтенант. - Какого цвета? У входа в административное здание его нет? Где он стоит? – добавил он, и пристальным, изучающим взглядом, заглянул Николаю в глаза.
Ишь, как буравят глазами, с неприязнью подумал Николай, и быстро ответил: «Он в автобусном боксе. Я сразу проехал туда…, - и, через мгновение, добавил, – у меня «Фольксваген Гольф», тысяча девятьсот девяносто восьмого года, красного цвета».
- С цветом машины и её маркой всё ясно… – Сейчас ещё немного поговорим, уточним некоторые детали, а затем сходим в гаражный бокс, посмотрим вашу машину…, - добавил старлей.
- Вы не обратили внимания, когда садились в машину - она стояла на том же месте, где Вы её оставляли? – теперь уже капитан заглянул в глаза Николаю, и быстро задал новый вопрос, - Вы помните, где поставили машину? – Кстати! Когда Вы её поставили?
Вопросы так и сыпались со скоростью пулемётной очереди. Николай не успевал ответить на один вопрос, как тут же раздавался следующий.
Что же случилось? - неотступно вертелась у него в голове мысль. – Что случилось?!
И это постоянное верчение мысли мешало ему сосредоточиться на вопросах и своих ответах.
- Вы всё-таки объясните, почему такой повышенный интерес к моей персоне и моей машине? – успел он в короткую паузу между перекрёстными вопросами полицейских вставить свой животрепещущий вопрос, господин…
- Ерлан Абзалович. Вы можете называть меня – Ерлан Абзалович, – милостиво разрешил капитан.
- Так поясните мне, Ерлан Абзалович, откуда у полиции такой повышенный интерес ко мне и моему автомобилю?
- Я отвечу на ваш вопрос, когда мы осмотрим «Вашу» машину. - Так вы говорите, - ушёл от ответа полицейский чин, - что поставили свой Фольксваген...
Николая начала раздражать эта нарочитая, или, настоящая, бесцеремонность полицейских. Что я им, мальчик, в самом-то деле? И, немного повысив тон, он повторил:
- Я же вам говорил - он в автобусном боксе. Может Вам ещё раз, как непонятливым, повторить для ясности и показать дорогу?
- Вы, Патин, не зарывайтесь! Показывайте дорогу, - лаконично произнёс капитан, и поднялся из-за стола.
Проходя мимо сидевшей за печатной машинкой секретарши, Николай сказал ей, что, если его будут спрашивать по телефону - он в боксе.
И, в сопровождении двух полицейских в штатском, направился к выходу…
Покидая приёмную, он приостановился и, смотря на ожидавших приёма сотрудников, произнёс: «Да! Прошу извинить! Минут через пятнадцать, максимум двадцать, я освобожусь и приму всех».
Желающие попасть к нему на приём посетители удивлённо переглянулись между собой и недовольно заворчали: «Столько времени потеряно и, опять ждать».
У каждого, здесь присутствующего, были свои срочные дела и заботы.
Зина начала их успокаивать, и даже предложила по стакану чая.
* * *
Осматривающие автомобиль полицейские были серьёзны и, по поводу или без повода, так казалось Николаю, задавали вопросы и требовали на них обстоятельного ответа. Каждая замеченная царапина на машине привлекала их внимание. Особенно их заинтересовала небольшая вмятина на облицовке радиатора и правом крыле.