Страница 7 из 11
Первый раз, когда мне захотелось спать, я удивилась. Хоть я и знала об этом, но подобное все равно оказалось слишком неожиданным.
А уже утром Эш рассказал мне об этой особенности.
Молодой вампир спит каждую ночь, как и человек. Он может не делать этого, но все же, через некоторое время ему придется уснуть, и тогда это будет более крепкий сон, чем обычно. Поэтому доводить до подобной крайности не стоит – мало ли, что может случиться.
Так же вампир спит крепко, оказавшись под непрямыми солнечными лучами.
Сон под светом помогает восстанавливать утекающие силы и использовать скрытые резервы. Пусть мы немертвые, но наши сердца бьются, а тела холодные и твердые лишь по сравнению с человеческими.
С возрастом потребность во сне уменьшается так же, как и чувствительность к солнцу. Но большинство продолжают спать днем, отчасти из-за привычки и извечной скуки, отчасти ради той же экономии сил и для того, чтобы в моменты опасности иметь возможность не спать. Ведь жизнь вампира не всегда можно назвать тихой и спокойной.
Упыри же постоянно спят днем, причем сон этот больше походит на кому. Тела их так же холодны, как и наши, и с восходом солнца они застывают в абсолютной неподвижности, похожие на трупы. Встать до заката они могут исключительно в случае смертельной опасности. Возможно, от этого и пошли все подобные догадки про вампиров в фильмах и книгах, вроде классического «графа Дракулы».
Ну а то, что самого Дракулу заменил граф, обративший Ольгу, мне рассказал Эш. Они втроем некоторое время жили в Валахии, где граф увлеченно изображал воеводу, пугая суеверных крестьян, наполняя округу упырями и рождая слухи, положившие основу образа великого стригоя Влада.
Брэм Стокер же, довольно точно описавший упырей, мнил себя охотником на немертвых, не подозревая о том, что эти самые немертвые зачастую ради развлечения создавали упырей, чтобы после делать ставки, кто победит на этот раз.
Когда Эш рассказывал мне это, я посчитала, будто и все слухи об охотниках на вампиров – это лишь слухи об охотниках на упырей, но после вчерашнего разговора выяснилось, что все обстоит иначе.
И хотя многие действительно охотятся лишь на упырей, считая их вампирами, но и мне есть чего опасаться. Особенно пока я так молода и уязвима.
Выходит, Ольга не единственная проблема, однако пока я с Эшем – я в безопасности. Уверенна, он сможет защитить меня, ведь я успела убедиться в его силе. Наверно, он и сам сталкивался с настоящими охотниками, не зря же говорил о них с таким выражением лица.
Эш пришел ко мне в комнату ровно на закате, и я открыла глаза, едва почувствовав его запах.
– Доброе утро, зефирка, – он улыбнулся, выдвинув клыки, – как спалось?
– Без снов, – фыркнула в ответ я.
Это правда. Вампирам не снятся сны. Никогда.
Перед их глазами лишь вечная тьма.
– Сегодня будем тренироваться. Ольга вот-вот пожалует в гости, и когда узнает, что я оставил тебя в живых…
Эш говорил небрежно, но я чувствовала напряжение в его голосе.
– Мы справимся, – ответила я, вовсе не уверенная в своих словах.
Силы Ольги слишком велики, с ней бы я не совладала. Но нельзя терять надежду, даже не попробовав. Если Ольга выберет войну – мы попытаемся ей ответить. Она и так принесла в мир слишком много зла.
Тренировки Эш решил проводить во внутреннем дворике замка, рядом с фонтаном.
– Пожалуй, начнем с холодного оружия. Убить, оно не убьет, но если приложить достаточную силу и хитрость, то можно выиграть немного времени, – протянул он, вертя в руках тяжелый двуручный меч. – Лови.
И с молниеносной скоростью Эш бросил его мне.
Наши силы различались, и потому, вместо того, чтобы красиво поймать лезвие клинка в сантиметре от груди, как это бывает в фильмах, я едва уловила сам момент броска. А после холодная сталь острия вонзилась мне чуть ниже левой ключицы и вышла со стороны спины, где-то вблизи позвоночника.
Это было больно.
Не так ужасающе невыносимо, как агония смерти, когда секунды растягиваются на века и все, о чем ты мечтаешь – скорее прекратить этот ад, положив ему конец. И не так всепроникающе, как жажда, что пробирает до самых костей, и ты чувствуешь ее каждой клеточкой тела.
Но все же, больно. Больно и неприятно.
Так же больно мне было, когда, еще в младшей школе, я умудрилась заполучить себе трещину в лопатке, неудачно упав с качелей.
Эш вложил в бросок чудовищную силу, и потому меч смог вспороть мою твердую кожу. Удивительно, что он просто не отскочил от меня, погнувшись, как это было с обычным ножом, когда один раз я решила испытать свои новые силы. Из чего он сделан, из адамантия?
Из раны закапала кровь, и я потрогала теплую струйку, с недоумением оглядев пальцы, окрасившиеся в алый.
Конечно, однажды я видела, как Эш проделал примерно то же самое с Рудольфом, но все равно… после того, как я бегала по лесу, прыгая с высоких обрывов и купалась в озере – это было странно чувствовать себя такой… уязвимой.
Как простой человек (хотя человек вряд ли выживет, если его насквозь проткнуть мечом).
Боль, поначалу не столь сильная, стала вдруг быстро расползаться по телу, заполняя кровь неприятным жаром. Рану вокруг лезвия и вовсе же зажгло огнем, будто вместо меча Эш ткнул в меня пылающей головешкой.
Резко почувствовав слабость, я рухнула на колени, не в силах больше стоять ровно.
– А вот так действует рута, про которую я рассказывал вчера, – скучающе заметил Эш. – Конечно, охотник не сможет загнать меч тебе в грудь, но вот другой, достаточно хитрый вампир – вполне.
– Ты просто невыносим, – прохрипела я, глядя, как Эш подходит ко мне.
– Но ведь за это ты меня и любишь.
Усмехнувшись, он резким рывком выдернул меч, заставив меня вскрикнуть от новой боли, а после добавил, уже серьезно:
– Прости, зефирка, но это был самый действенный способ показать тебе, что расслабляться нам совсем не стоит.
Бросив заляпанный кровью меч, он присел на траву рядом со мной и аккуратно стянул с меня рубашку, оставив в простой майке без рукавов.
– Рута не дает действовать твоей регенерации, и рана заживает куда медленнее, чем могла бы, – остатками рубашки он бережно вытер с меня кровь, хотя майка все равно осталась безнадежно испорченной. – Ты должна быть готова и к такому, ведь любая заминка, любое недоумение или растерянность приведут к проигрышу. Вампиры наделены большой силой, но сражаться они могут не только ей одной. И об этом всегда следует помнить.
Пульсирующая боль почти ушла, рана уже начала затягиваться, а Эш был так нестерпимо близко, что я… схватив меч попыталась вогнать его ему в ногу, но у меня ничего не вышло.
– Неплохо. Ты быстро учишься, – усмехнулся он, легко отбивая удар. – Но для полного восстановления после руты тебе нужна кровь. Сейчас ты действуешь не на пределе своих возможностей.
– Развлекаетесь? – приятный голос прозвенел у меня почти прямо над ухом.
Тщетно пытаясь победить Эша, я не заметила, как к нам присоединился еще один вампир. Впрочем, ворота замка были не заперты и даже не закрыты, так что у него имелись все шансы пройти тихо.
– Привет, Майки, – наигранно-весело крикнул Эш, даже не оборачиваясь. – Я учу Хоуп реальности.
Уж он-то не прозевал появление гостя.
То, что он назвал меня по имени, остро резануло слух – за время в замке я привыкла быть «зефиркой».
– И как всегда твои методы слишком… хм… реалистичны, – осуждающе покачал головой Майки.
Он оказался совсем еще молодым на вид, с темно-медными кудрями и обаятельной улыбкой, безупречно красивый, как и любой вампир. Я видела его на балу у Виктория – он чудесно танцевал и отлично шутил.
Значит, клан уже начал прибывать в замок.
– Ну, к сожалению, наша жизнь полна таких реальностей, – небрежно пожал плечами Эш.
– Ты в порядке, Хоуп? – Майки наклонился, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.
– Почти в полном, спасибо, – кивнула я, принимая помощь.